- Нет, - вздохнул Протасов. - Труды наши кончаются, как только наладятся дела после войны - выхожу на пенсию, и баста.
- Тебе хорошо, - сказал Кострицын. - Оба сына целы, будешь дедом жить на покое. А мой пришел без руки, а у невестки четверо душ, подними-ка всех.
Тихо простонал Низвецкий.
- Подлюга какая болезнь, - сказал Кострицын. - Такая стерва болезнь хуже бомбы...
Лена гадала по книге Лермонтова. Она зажмурила глаза, наугад раскрыла книгу, нащупала строчку:
На что нам знать твои мечты?
Не для того пред нами ты!
Не подходит.
Во второй раз получилось:
Забыть? - забвенья не дал бог:
Да он и не взял бы забвенья!..
Совсем не то, что ей нужно.
Поезд пришел в Б*. Лена пошла на вокзал - опустить письма и подышать воздухом.
Она продолжала писать на тот адрес, который сообщил ей муж вскоре после начала войны.
Вокзал был разбит. Здания без крыш и окон. Кругом скелеты зданий. Все серо, неприютно. Ни зима, ни осень, моросит, под ногами бурое месиво...
Лена шла, засунув руки в карманы шинели, сдвинув ушанку на затылок.
Подошел воинский эшелон. Красноармейцы высыпали из теплушек, наводнили платформы. "С нами, девушка?" - на бегу крикнул Лене один румяный, широколицый. Лена улыбнулась ему. Он, не останавливаясь, оскалил белые зубы, пробежал...
- Даня!!
Он шел в потоке гимнастерок и не слышал ее крика. Она узнала его издалека и крикнула издалека. Как она узнала? Она никогда раньше не видела его в шинели и ушанке. Лицо у него огрубело и потемнело. Походка была как у сотен других, шедших рядом. Все равно, она узнала его сразу, едва ее взгляд упал на него.
- Даня, Даня...
От счастья она смеялась тихим смехом. Он подошел, она протянула руки... Он взял ее руку, пожал. Кругом были люди, ей было совестно целовать его при людях... Неужели она все-таки отвыкла от него? Она обняла его голову и поцеловала.
- Ты здесь! - сказал он.
- Да! - ответила она, задыхаясь, близко и лучезарно глядя ему в глаза. - Ты жив.
- Я жив, - ответил он. - Это довольно крупная удача, принимая во внимание, в каких переплетах пришлось побывать... Сержант, - он кивнул на ее погоны, - скажи, пожалуйста...
- Вон мой поезд, - сказала она.
- Да? - сказал он. - А мы на Варшаву. Будем брать Варшаву. Как вообще твои дела? Ты похудела...
- Даня, - сказала она, - я не хочу говорить, мне хочется смотреть и слушать... Смотри на меня. Почему ты не писал?
- Как не писал? - сказал он. - Я писал. Вероятно, не доставили. - Он помолчал, озабоченно глядя на нее. - Как мы встретились, Леночка...
- Ты живой! - сказала она и погладила ладонью его лицо. Он слегка отодвинулся:
- Не надо, Ленок.
Она ничего не замечала. Счастье сделало ее слепой.
- Я смеюсь, знаешь, почему я смеюсь? Я не знаю, почему я смеюсь... Милый, смотри, все побежали, разве уже сейчас?
- Да, сейчас, - пробормотал он и зашагал к поезду, она рядом с ним. Досадно, не успел набрать кипятку. У нас времянка, но набрать проще...
- Я только что отправила тебе письмо, - сказала она и не отводила глаз от его лица. - Лучше бы я тебе отдала. Ты получаешь?
- Нет, - сказал он. - То есть, конечно, получаю. Сейчас я, собственно, даже не знаю, как ко мне писать...
Они стояли около теплушки. Два офицера стояли в открытой двери, курили и смотрели на них сверху.
- Я люблю тебя! - громко сказала Лена, обняла его и потянулась поцеловать.
- Ленка! - сказал он. - Я не хочу обманывать. - Он взял ее за локти, виновато пожал. - Прости меня. Так случилось, знаешь... Я женат.
Она смотрела на него. Она не поняла, что он сказал. Кто кого обманывает? Что простить? Он женат? Конечно, он женат, она его жена...
- Так вышло, - продолжал он вполголоса. - Такая нам, видно, судьба п л а н и д а... - Он неловко улыбнулся. - Я встретился с одной женщиной. Не обвиняй меня, Леночка, эти вещи делаются помимо нашей воли, ты знаешь... С одними война разлучает, с другими сближает... Конечно, комнату и прочее ты забирай себе, - прибавил он скороговоркой, брезгливо сморщившись.
Какие вещи? Почему забирать комнату? Он думает, что его убьют?..
- Прости, - повторил он, опуская глаза под ее взглядом.
Вдруг она поняла. У нее опустились плечи.
Он говорил, запинаясь:
- Я много думал: почему так получилось?.. Не знаю. Может быть, мы слишком быстро пришли друг к другу. Слишком внезапно... Был угар. И когда мы разлучились, он прошел...
- У меня не прошел, - сказала она серыми губами.
Он не расслышал слов, но угадал их смысл - по ее глазам, по движению ее головы.
- Ты сумела это сберечь...
Она повернулась и пошла от него.
Вложив руки в карманы, она шла медленной, тяжелой, чужой походкой.
Она шла изнемогая. Любовь, дававшая ей силу, красоту и радость, теперь давила ей плечи, как тяжкий крест. Этот крест она будет нести до тех пор, пока не найдет сил сбросить его с себя.
Глава двенадцатая
ДАНИЛОВ
Данилов не особенно любил природу. Вернее, он о ней как-то не думал: он вырос среди лесов и полей и не замечал их красоты. Глядя на тучные, в цветах, луга, он думал: "Сено нынешний год будет хорошее". Видя лес, думал: "Вот где стройматериалу-то!" Его занимали люди, их дела и взаимоотношения.
Но на пути к Варшаве даже он был поражен красотой лесного пейзажа. Сплошная, чистая, без примеси ель росла по обеим сторонам дороги. Каждое дерево было так статно, пышно, богато - на подбор, как отборная рать; и все тонуло в лебяжьей, незапятнанной белизне только что выпавшего снега. Снег лежал пластами на широких лапах елей; застревал между веточками круглыми нежными пушками. "Сказка!" - думал Данилов, стоя на площадке, щуря глаза от этой серебряной белизны, плывущей мимо молчаливо и величаво в сиянье своей прелести и непорочности... Солнце, спускаясь, ненадолго осыпало снега розовыми блестками, потом малиновыми. И закатилось, и мягкие голубые тени, как благословение покоя, легли в лесу... Поезд остановился.
Его остановил небольшой отряд бойцов, русских и поляков. Командиром у них был молоденький младший лейтенант. Валенки бойцов были покрыты снегом до колен. Снегом были посыпаны их ушанки и плечи. Они вышли из глубины этого богатырского леса.
Младший лейтенант просил подвезти их: они ехали ликвидировать банды, которыми кишели леса вокруг Варшавы.
- Домашнее дело, - сказал лейтенант. - Немцы чисто все поутекали, остались бандиты с одними пулеметами - орудия немцы увезли. В Червонном Бору только вчера истребили последнюю банду.