— Только то, что у него правый глаз — артефакт, а левый — его родной, но ещё хуже, — усмехнулся Тео. — Завтра сами узнаете, что за перец.
Лена повела бровями.
— Я уже не очень хочу встречаться с ним взглядом, — пробормотала она.
— А и не надо, — фыркнул Тео. — Лучше на его уроках смирненько делать всё, что он говорит. Характер у мужика — взрывной.
— Взрывной? — воодушевилась Ника. — Таких мы любим!
— Не знаю, как ты, а я больше люблю спокойствие. Самое лучшее времяпрепровождение — сон, — сказала Лена.
Друзья посмотрели на подругу и громко заржали.
— ЭТО НЕ ПОТОМУ, ЧТО Я СПЯЩАЯ! — попыталась оправдаться Лена. — Просто я люблю, когда мне снятся сны. Там я чувствую себя свободной во всех планах. Можно делать всё, что угодно.
— Ого, так ты у нас ещё и проекционер! — удивлённо сказал Тео.
— Кто? Ну кто я опять, а? Сколько можно?
— Ну, это типа тех, кто может проецировать своё сознание во сне в материю. Ну знаешь, как будто душа выходит из тела и гуляет по невидимому. По энергетическим полям. Особо сильные могут даже видеть реальный мир через проекцию. Но это редкость.
— Ты про астральный выход? Не, я такого точно не умею. Просто снятся иногда сны очень реалистичные. С запахами, ощущениями. В астрал не могу.
— Не знаем таких. Что за Астрал? Ваши спящие отсталые штуки — каждый раз с них угораю.
— Да ну тебя. КОРЕНЬ ЗЕМЛЯНОЙ! — Лена скорчила Тео рожу.
Внезапно лицо Тео выпрямилось и стало серьёзным.
— Тео, ты чего? Я же пошутила... Ника? — Лена в панике посмотрела на подругу.
За спиной раздался голос:
— Тёпленько сидите, — протянул он. — Тео, смотрю, ты всё ближе к своим? К переселенцам… к девочкам?
Холод прошёл по позвоночнику. Мерзкая, тянущаяся вкрадчивая интонация, с фальшивой вежливостью. Конечно, это был Арвин.
Тео лишь приподнял бровь, не оборачиваясь.
— Привет, Арвин. Если хочешь присоединиться — пожалуйста, возьми стул. Мы рады всем.
— А ты как всегда — прямолинеен, — с сарказмом протянул тот. Он бесцеремонно уселся рядом. — Забавно, как себе подобные так быстро сбиваются в гнёздышки, — прошипел он, глядя прямо на Лену.
Тео поставил чашку на стол. Глаза его потемнели.
— Ты прав, Арвин. Люди действительно тянутся к своим. Лена и Ника — добрые, честные, настоящие. А как поживают твои гнилые, пафосные, обидчивые друзья с маленькими ч…
Он не успел закончить.
Всё произошло резко.
Ника подскочила первой — движение, как вспышка. Она оказалась рядом с Леной и практически выдернула её из-за стола. В тот же миг — грохот: стол опрокинулся, посуда полетела, чашки и тарелки разбивались о камень. Один из осколков — острый, хищный — успел рассечь Лене кисть, оставив алую полосу.
Драки как таковой не было. Это было месиво.
Тео схватил Арвина за ворот, тот повалил его на скамейку. Они перекатывались, пинались, царапались, шаркали по плитке, ругались друг на друга, разными последними словами. Ни намёка на показушную магию — просто злость, как у пацанов в подворотне.
— ХВАТИТ! — закричала Лена. Без толку.
Она прижимала салфетку к ране и думала только одно: как же тупо.
Вдруг из кафешки вылетела женщина в запятнанном переднике — крепкая, полная, с седыми волосами, собранными в тугой узел. В руках у неё была деревянная ложка, исписанная рунами.
— Стоять. — Голос у неё был такой, что воздух будто застыл.
Повариха шагнула вперёд, щёлкнула пальцами — и обоих парней разметало в стороны, словно их оттолкнули мощными магнитами.
— Вы что, щенки, совсем охренели?! Я вам кто тут — бои петушиные растаскивать? А потом за вами помёт убирать?!
— Она натурально орала, не заботясь о публике.
У Тео было рассечено надбровье, у Арвина распухла губа. Но драка закончилась.
Арвин, тяжело дыша, покосился на Лену, заметил её поцарапанную руку. В его взгляде что-то блеснуло, и он злобно бросил через плечо:
— Чужаки.
Сплюнул кровь. И ушёл, не оборачиваясь.
Девочки сразу подбежали к Тео.
— У тебя бровь рассечена! Где тут медпункт? Надо что-то срочно делать! — забеспокоилась Лена.
Тео взглянул на неё, как на милого, но немного наивного ребёнка. Спокойно открыл небольшую сумочку на поясе — та, несмотря на драку, крепко держалась. Из неё он достал небольшой баллончик. Первым делом аккуратно взял Ленину руку.
Лена немного замялась.
— Да подожди ты. Думаешь, я тебе вреда причиню? — мягко сказал он и, не дожидаясь ответа, пшикнул на рану.
Сначала на коже вспыхнул лёгкий холодок, а потом Лена почувствовала, как порез стягивается сам собой. Осталась лишь тонкая красная полоска — будто от царапины.