Затем Тео распылил ещё один пшик на своё лицо — надбровная рана затянулась прямо у них на глазах.
У Лены отвисла челюсть.
— Ты хочешь сказать, у вас нет специальных средств, которые помогают лечить раны?! — изумлённо спросила Ника.
— Есть, конечно, — обиженно буркнула Лена. — Но не за минуту же!
— Пф-ф. Тогда это фуфло, а не средство. Считай, не работает, — фыркнул Тео, подмигнув ей.
Рядом снова грозно крякнула повариха.
— В следующий раз, детки, деритесь у себя в общежитии. Тут у меня заведение приличное, с репутацией! Ясно вам?
— Ясно, — хором выдохнули Ника и Тео.
— Вот и славно. А теперь — убрали за собой. Пулей!
Послушно, не споря, троица задвигалась и начала убирать разбросанные пирожки, осколки, стол, чашки...
Повариха ещё раз смерила всех ледяным взглядом, развернулась и исчезла в дверях, а за ней повис аромат тушёных корней и пряных настоев.
Лена провела взглядом её широкую спину и прошептала:
— Мощная бабища... — сказала Ника.
— Да, — усмехнулся Тео. — Это ты ещё не видела завхозиху.
***
Ребята шли по аллее обратно к общежитию. Вечер выдался прохладным, небо уже потемнело, и над фонарями лениво плавали золотистые мотыльки — не настоящие, световые, сотканные из магии.
Тео проводил девушек до дверей общежития. Ника и Лена переглянулись, перекинулись парой слов — и разошлись по своим комнатам.
Лена зашла внутрь с единственной мыслью: надо бы разобрать чемодан. Хоть в чём-то приличном завтра пойти на занятия.
Разбирая вещи, она прокручивала в голове события недели и последнего дня. Мелкие магические казусы, смех, прогулки. Вспоминала, с какой скоростью Ника сегодня вытащила её из-за стола. Как у Тео не дрогнул ни один мускул на лице, когда Арвин начал язвить.
И самого Арвина. Почему он такой говнюк? Что вообще ему сделали? Откуда в его голосе была такая ненависть? И эта фраза — «Чужаки».
Словно плевок.
Устало сбросив футболку на спинку стула, Лена с тихим вздохом опустилась на кровать. Пальцы лениво скользнули по правой руке — по тому месту, где ещё недавно тянулась царапина. Кожа была гладкой, чуть прохладной. Машинально она сменила руку — правая коснулась левой, как бы проверяя: нет ли и здесь царапины.
Она закрыла глаза на секунду. Голова гудела. Наверное, просто устала. Наверное. Но гудение нарастало — не боль, а именно гул. Как будто под черепом включили невидимый трансформатор. «Этого ещё не хватало… У меня же даже ни спреев волшебных нет, ни, тем более, таблеток», — пробормотала Лена про себя.
Мир поплыл.
Сначала едва — словно воздух стал плотнее. Потом — сильнее. Всё будто покрылось тусклой плёнкой, как старое видео, в котором вот-вот начнёт рябить экран. Лена попыталась сесть, но тело будто вросло в матрас. Плотность воздуха, замедленные движения — словно её опутали невидимые водоросли.
И тут —голоса.
— Ты… это всё из-за тебя.
(Голос — глухой, словно сорванный с запылённой пластинки. Пропитанный злой, несмолкающей болью.)
— Ты её убил.
(Теперь голос сорвался — не понятно женский или мужской. Помехи стирали тембр, но не смысл. Он сыпался в сознание.)
— Она была слишком светлой. Ты даже не понял этого. И уничтожил.
Лена вжалась в подушку, как в спасательный круг. Мир рванулся — и вернулся. Плёнка сорвалась. Комната снова стала обычной: чемодан, книги, расстёгнутая сумка.
Тишина.
Только сердце продолжало биться так, будто кто-то изнутри пытался пробиться кулаками.
— Что… это… к чёртовой матери было?.. — прошептала она, глядя в потолок.
Она полежала ещё пару минут, пока дыхание не начало выравниваться. Потом, словно на автомате, встала. С трудом доковыляла до умывальника. Прохладная вода немного отрезвила — Лена долго смотрела на своё отражение, будто пытаясь найти следы… чего? Сумасшествия? Чужого голоса в глазах?
Она утерлась полотенцем, почти машинально почистила зубы, скинула джинсы, натянула тонкие домашние шорты.
Вернувшись в комнату, взобралась на кровать, подтянула колени к груди, укрылась пледом.
Снова лёгкий гул под черепом. Но уже затухающий. Глаза закрывались.
И Лена провалилась. Не во сны, а в глухой, вязкий, абсолютно чёрный сон, без образов и мыслей.
Глава 4
Лена проснулась рано — ещё до того, как кровать начала вибрировать. Такой тут местный будильник. Комната была полутёмной, рассеянный свет пробивался сквозь плотные занавески. В голове стоял какой-то глухой звон.
Она не сразу поняла, окончательно ли проснулась. На долю секунды показалось, будто воздух снова стал вязким, тело — неподвижным, а где-то внутри головы тихо шепчутся чужие, совсем не её мысли.