Она вскинула голову, чтобы найти луну. Она помнила, где была. Значит, можно восстановить направление.
Раз. Два. Пять.
Десять шагов.
Снова те же деревья. Снова та же поляна. Всё то же самое.
Лена побледнела. В горле запершило. Мысли стали чернильными щупальцами, извивающимися и проникающими в разум.
«Дерьмо. Это не просто лес. Я вляпалась… в пространственную аномалию. В петлю. Мы такое проходили на теории, но не на практике. Я даже не знаю, как из этого выбраться.»
Дыхание сбилось. В груди разлилось холодное, вязкое чувство беспомощности.
— Алло?! — выкрикнула она, голосом, сорванным от напряжения. — Кто-нибудь?! Аууууу!
Но всё было глухо. Ни эха. Ни шороха. Только лес. Только тишина — неестественная, вязкая, глотающая всё.
Пальцы задрожали.
— Нет… нет, только не это, — прошептала она. Сердце грохотало уже где-то в голове, в висках стучало так, будто оно вот-вот вырвется наружу.
Лена резко опустилась на корточки, обхватила голову руками, прижалась к себе, свернувшись почти в клубок. Всё внутри — звенело, пульсировало, крутилось, будто вихрь затягивал её изнутри.
Её пальцы вцепились в ткань платья, ногти царапали запястья, она больше не сдерживалась.
Слёзы брызнули сами, внезапно, без звука — а потом прорвало.
Она заревела. Навзрыд.
Как ребёнок. Беспомощно. Рвано.
Словно не только из-за аномалии, а из-за всех обид, всех одиночеств, всей боли, накопленной за последние месяцы.
Потому что не должно быть так страшно. Потому что не должна была оказаться тут одна.
Потому что зачем вообще всё это?
Сколько времени прошло — Лена не знала. Минуты? Часы? Здесь вообще не было времени. Оно исчезло вместе с ориентирами, звуками, кислородом. Её голос давно сорвался, слёзы текли тонкими струйками по щекам. Остались только пустота и пульсирующее давление в голове — будто волны внутри черепа.
Она уже не кричала. Просто всхлипывала. Тихо. Бессильно.
Всё внутри казалось выгорело дотла.
В голове пульсировало — волнами.
Какие-то толчки… почти неуловимые…
Лену передернуло, она подняла голову. Губы дрожали. Но что-то… было. Ощущение. Какое-то присутствие. Девушка еле приподнялась, пошатнулась, зажмурилась — и, почти беззвучно, прошептала:
— Я здесь… Пожалуйста… Я здесь…
Пространство… будто вздрогнуло.
Лена начала вертеться на месте, панически, захлёбываясь дыханием:
— Я здесь! Кто-нибудь?! Слышите меня?!
Земля под ногами дрожала. Сначала едва уловимо — как будто пульсировала где-то в глубине, а потом всё явственнее. Воздух вокруг гудел, натягиваясь, как струна, готовая оборваться.
Пространство сжималось.
Словно мир начал съёживаться внутрь, закручиваться в воронку. Как вода вокруг опущенного в неё камня — волны, спирали, искажения.
Всё начинало трещать — не звуком, а ощущением, будто реальность вот-вот разорвётся по швам.
Лена охнула. «Сейчас… сейчас всё схлопнется. Я умру.»
Треск. Вспышка. Ветер рванул с такой силой, что деревья изогнулись дугами. Всё вокруг взорвалось ослепительным светом. Звук — будто сама ткань мира надорвалась. Пространство сжалось… и разорвалось.
Лену отшвырнуло.
Она больно ударилась боком о землю, пролетев несколько метров, — едва не потеряла сознание от боли. Закричала. Настоящее, дико — от страха, от боли, от истощения.
Она лежала, распластавшись, глядя в небо. В ушах звенело. В глазах двоилось.
И — звуки. Шорох листьев. Журчание воды. Чьи-то шаги.
Она слышала. Она слышала!!!
Кто-то подбежал к ней, опустился на колени. Аккуратная ладонь подложила ей под голову руку. Пальцы на шее — проверка пульса. Тёплое дыхание над лицом.
Вздох облегчения.
— Не двигайся. — голос. Хриплый. Глубокий. Узнаваемый. — Ты могла что-то повредить.
Она не выдержала — бросилась к нему, вцепилась в рубашку, уткнулась в плечо и зарыдала.
Уже не от страха.
От облегчения.
От того, что жива.
Он не отстранился. Молча обнял её, аккуратно придерживая, как стеклянную.
— Тихо. Всё в порядке, — его рука осторожно гладит её по волосам. — Всё хорошо. Ты выбралась.
Где-то вдалеке уже слышались голоса. Крики. Люди бежали к ним.
Кай мягко отстранился — его лицо в ссадинах, волосы растрёпаны. Он выглядел так, будто прошёл сквозь бурю. Но смотрел на неё внимательно. Почти бережно.
К ним стремительно приблизился кто-то ещё.
— Ей нужна помощь, — сказал Кай, обернувшись. — Она сильно ударилась. Кажется, бедро.
Из темноты вынырнул профессор Бернс — первым, как всегда. Суровый, хмурый, но сейчас — напуганный.
— Что произошло, Равон? — рыкнул он.