Что-то в ней дрогнуло. Почти физически.
Не страх. Не желание шпионить. А внутреннее ощущение, что там есть что-то не на своём месте. Неуловимое, как зуд под кожей — почти на уровне интуиции.
«Зачем?» — мелькнуло в голове. «Зачем тебе это, Лена?»
Но её рука уже тянулась вперёд.
Просто глянуть. Чисто мимоходом. Вдруг там что-то полезное. Или странное. Или оба сразу.
Она воровато огляделась — чисто по инерции, будто совершала преступление. Потом бесшумно придвинулась к бумагам, стараясь не издать ни звука, и аккуратно начала перелистывать.
Почерк — ровный, жёсткий, без клякс. Страницы выверены до миллиметра, схемы — будто выжжены циркулем.
Конспекты, схемы, черновики, повтор — всё аккуратно, чётко, знакомо.
Но вдруг взгляд зацепился за один лист. Он был какой-то потрепанный на фоне остальных.
На первый взгляд — обычная схема. Точки чёрные, красная, синие. Лена задержалась на пару секунд. Схема как схема. Но что-то в ней Лене показалось не так. Сама не зная зачем, без задней мысли, она моментально перерисовала ее к себе со всеми закорючками — и пролистнула дальше.
«Что я вообще ищу? Записку? Заговор? Да даже если записку... Просто любопытство. Ну бывает. Поддалась на низменные порывы,»— мысленно выругалась она.
Она аккуратно собрала бумаги обратно в тот же порядок, как и были, поправила край, подогнала углы. Огляделась ещё раз и тихо отодвинулась назад, возвращаясь в ту же позу, будто всё это время вообще не двигалась.
Сердце всё ещё гулко постукивало от лёгкого адреналина.
«Надеюсь, не заметит.»
Сайла и Иллария вернулись минуты через три. Лена в это время старательно делала вид, что что-то очень увлечённо пишет. Настолько увлечённо, что сам МХАТ бы позавидовал. Она вскинула на них глаза с невинностью, достойной награды.
— Нашли? Сайла, мы спасены?
В это же время краем глаза она наблюдала за Илларией. Та села на своё место, молча взяла конспект и начала его листать.
Никаких взглядов. Никакой напряжённости. Просто — как обычно.
«Вроде бы не заметила. А если бы заметила — уже бы был скандал. Не тот человек, чтобы молчать». Подумала Лена и выдохнула.
Девчонки ещё пару часов просидели над конспектами и, в итоге, разошлись по комнатам. Лена вернулась к себе и, как обычно, не смогла остановиться — достала тетрадь и продолжила штудировать материалы по иллюзиям.
Позже, уже вечером, она сидела на кровати в полутёмной комнате, освещённой только зачарованным кристаллом на прикроватной тумбочке. Перед ней лежала тетрадь с формулами иллюзорного фокуса. Глифы расплывались в глазах, как будто чернила начинали плавиться. Лена пыталась перечитать один и тот же абзац снова и снова — бесполезно.
Мысли отказывались держаться в одном русле.
«Я уже схожу с ума от этой учёбы. Надо остановиться. Спать. Завтра ещё целый день, чтобы попрактиковаться... А сейчас — спать.»
Она кинула тетрадь на тумбочку и откинулась в подушки. Но сон не шёл вообще. Мозг был перегружен настолько, что в голове мелькали бессвязные обрывки сцен: схемы, экзамены, лица, фразы…
Мысли носились по кругу, перескакивая с разговора с Арвином — на Нику и её брата. На себя — как она говорит и что поступает не всегда понятно даже для самой себя. Потом — Кай, Дэя, Арвин снова. Всё вперемешку, как в сломанном калейдоскопе.
«Я так погрязла в своих страданиях, что даже не подумала, что за вечно бодрой Никой может скрываться такая боль… Я ни разу не спросила её по-настоящему, о ее жизни. Только о себе думаю.»
«И зачем я так с Арвином сегодня? Чего я вообще хочу от него? Мы вроде вместе, и вроде нет. Пока всё просто — да. А как доходит до большего… я будто отползаю. Может, я вообще никогда не буду готова. Он мне нравится, да… но...»
Мысли метнулись к Каю.
«Я вроде бы успокоилась. Но когда мы рядом на практике... Я не хочу, чтобы она заканчивалась. Глупость какая!»
«И Вивик. Он не прилетал уже сколько? Он вообще существует? Или я просто... привязалась к птице, которая оказалась слишком умной для своего размера?»
Ком внутри нарастал. Не просто эмоциональный — почти физический. Он сжимался всё плотнее, будто собирался в ядро под грудиной. Казалось, что воздух в комнате изменился: стал тяжелее, гуще. Дышать стало трудно, будто каждый вдох шёл сквозь воду.
Голова пульсировала. Волны внутри груди поднимались одна за другой, сталкивались где-то в горле и сбивали дыхание. Пространство начинало плыть, линии стен слегка колебались.