Она резко села на кровати, стараясь сбросить с себя нарастающее давление. Но легче не стало.
Кольцо на пальце вспыхнуло жаром, будто внутри загорелась искра. Тетрадь, брошенная на стол, начала дрожать, тонкой вибрацией. Ни ветра. Ни магии. Просто — дрожь. Будто от неё самой.
Комната пошла легкой рябью. Пространство словно задрожало, будто стало жидким — как плёнка воды, по которой прошла вибрация.
Лена подняла глаза — и замерла. В зеркале над туалетным столиком её отражение задерживалось. Не синхрон. Оно двигалось чуть позже, чуть не в такт. И оно смотрело прямо на неё.
Даже когда она отвела взгляд — оно не отвело.
Жар поднимался от пальцев, от груди, от шеи. Внутри — как будто кто-то медленно раздувал угли, и те начинали тлеть сильнее, глубже, будто собирались вспыхнуть.
«Надо успокоиться. Просто успокоиться. Вдох… выдох. Дыши.»
Мысль звучала, как мантра, знакомым глубоким голосом:
"Вдох. Выдох. Дыши. Я с тобой. Вдох. Выдох."
Непонятно, сколько прошло времени. Минута? Пять? Больше?
Мир — разрозненный, шумный, вибрирующий — вдруг снова сложился в привычную картинку. Стены перестали плыть. Пространство стало плотным и настоящим.
Сердце сбавило темп. Пульс стал ровным. Как будто ничего и не было.
Лена осталась сидеть с закрытыми глазами ещё несколько секунд. Потом медленно встала и легла на кровать. И как только голова коснулась подушки, тело, будто по команде, отключилось — и провалилось в глубокий, тихий, пустой сон.
***
Разбудило её не волшебный будильник и не солнце — а голос, доносившийся, казалось, прямо из самого пространства:
— Все адептки восточного общежития — срочная эвакуация. Это не учебная тревога. Оставить вещи. Срочно выйти на улицу.
Фраза повторилась ещё несколько раз, усиливаясь, словно надавливая прямо в уши.
Лена дёрнулась, просыпаясь рывком. Сердце билось в горле. Горло пересохло. Несколько секунд она просто не могла понять — где она, что происходит, утро это или ещё ночь.
Света почти не было — только блеклая голубизна рассвета сочилась в окно.
— Лена! — раздался яростный стук в дверь.
Девушка вскочила и побежала открывать. За дверью стояла Ника — в ночнушке и тапочках, кутаясь в рукава. Не дожидаясь объяснений, она схватила Лену за руку и потащила из комнаты.
— Что происходит?! — выдохнула Лена, спотыкаясь на ходу.
— А я-то откуда знаю! — пробормотала Ника, сонно, но уверенно. — Тревога не учебная. Сказали — выходим, значит выходим.
Снаружи уже доносились голоса и шаги.
Во двор они выбежали одни из первых. Воздух встретил их резким, колючим холодом. Было ещё даже не утро — рассвет только собирался заглянуть на территорию академии. Небо серело, земля была влажной, и дыхание вырывалось белым паром.
Студентки высыпали вслед за ними — кто в ночнушках, кто в халатах, кто просто закутавшись в плед. Некоторые были в таком ступоре, что шли босиком, как Лена. Кто-то нервно смеялся, кто-то просто смотрел в пустоту, не фокусируясь ни на чём.
Нарастал гул недовольства: девчонкам явно не хотелось стоять на улице с утра пораньше — да ещё и в таком виде, особенно тем, у кого сегодня экзамен.
— Девушки, девушки! — в центре двора уже махала руками маленькая, сухонькая, похожая на гнома завхозиха Гертруда. — Прошу всех успокоиться. Идёт проверка здания. В вашей зоне был зафиксирован всплеск энергии…
Гул только усилился.
— Мы обязаны в первую очередь проверить общежитие, — продолжала она, — для выявления возможных аномалий и их скорейшего устранения. Всё исключительно для вашей безопасности!
Голос её становился всё тоньше и тоньше, пока совсем не потерялся в шуме.
— МОЛЧАТЬ! — неожиданно пронзительно пискнула она и хлопнула в ладоши.
В тот же миг тишина обрушилась. В буквальном смысле. Рты девочек — буквально склеились. Никто не мог вымолвить ни слова, только мычание и глухие звуки.
Лена с Никой переглянулись в ужасе. Пар валил из носа, ноги мёрзли, и теперь даже пожаловаться было нельзя.
— Я всё понимаю, девочки, — говорила между тем Гертруда, уже мягко. — Буквально десять минут. Если в вашем крыле ничего не будет обнаружено — вас сразу впустят, остальную проверку продолжат снаружи. Просьба не двигаться с места.
Она взмахнула руками, и по двору прокатилась мягкая магическая волна. Тепло окутало всех — воздух больше не кусал, стоять стало терпимо. Спустя несколько секунд рты девочек отмерли — снова можно было говорить, шептаться, ворчать.
— Так и стоим, как "куры в курятнике", — буркнула Лена себе под нос.
Примерно через обозначенное время из здания вышли профессор Навьер и профессор Уорлок, не в самых официальных одеяниях, скорее всего их тоже выдернули из постели. Они о чём-то переговаривались между собой, потом одобрительно кивнули Гертруде.