Такси приехало. Родители растроганно целовали её по очереди в щёки, чуть не всплакнули, мама сунула в карман носовой платок с сушёной мятой «на всякий случай».
Пётр — фикус — был заботливо упакован в отдельный мешочек. Кактус тоже поехал с собой, бодро торча из рюкзака. Папа, увидев эту зелёную делегацию, только молча покрутил пальцем у виска и ничего не сказал — хотя очень хотел.
«Портал при приезде продумали, да… удобно, не поспоришь. Но вот обратно — возвращаться из подъезда в подвал? Крейн, конечно, гений, но, похоже, не учёл, что у нас тут люди всей семьёй провожают, с караваем, слезами и оркестром, а потом ещё три станции бегут за поездом с пакетами и "передай бабушке!"»
Чтобы не привлекать внимания, Лена попросила таксиста сделать стратегический круг по кварталу и остановиться за углом соседнего дома. Вышла, постояла еще 5 минут для верности и только потом — тихо, неприметно — подошла к своему родному подъезду.
Пётр — в одной руке. Кактус — в другой. Чемодан — волочится позади, скрипя колёсами.
И конечно, баба Шура с третьего этажа.
Живая легенда подъезда. Местный ФСБшник в халате и с вездесущим взглядом, который видел всё — от того, кто мусор не донёс, до того, кто с кем вчера стоял у подъезда.
Она, как обычно, затаилась за занавеской, а потом вынырнула, как опытный снайпер, и уставилась на Лену с прищуром, от которого у любого подростка отваливались колени.
«Да-да, баб Шур, считай, тебе уже мерещится. Потом будешь всей лестничной клетке рассказывать, как у тебя на глазах дочка Мельниковых с фикусом в подвал спустилась и исчезла прямиком к Сатане.» — усмехнулась Лена и юркнула в подъезд.
«Ну вот и всё… домой.». Подумала лена перед порталом и шагнула.
***
Каникулы ещё не закончились — но студенты потихоньку начинали возвращаться. Слышались отдельные голоса вдалеке, отголоски смеха, шаги по плитке в основном холле. Даже магические лампы в коридорах горели на половину мощности, будто академия сама не спешила выходить из спячки.
Когда Лена добралась до жилого сектора и повернула в знакомый коридор, стало по-настоящему тихо. Её и Ники комнаты были соседними. Она сразу подошла к двери подруги и, на всякий случай, постучала.
— Ника? Ты тут?
Ответа не было.
Никаких звуков. Ни шагов, ни голоса, ни шороха.
Лена немного постояла, потом достала стикер, нацарапала от руки и просунула под дверь:
"Я уже вернулась. Не убегай, зайди, как вернёшься. P.S. Надеюсь, ты не утонула в элементальной ванне Бернса."
Улыбнулась краешком губ.
Она же не знает, как у них с Бернсом всё продвинулось за эти две недели. Может, у них там уже прям "интенсив с утра до вечера", в том числе вне академического плана.
Лена сняла куртку, поставила чемодан у кровати, раскидала немного вещей. Пётр, её многострадальный фикус, занял привычное место у окна. Кактус — в кружку, на тумбочку.
Всё как обычно.
Она попыталась заняться делами: разложила тетради, достала блокнот, проверила, что не забыла взять из дома, посмотрела пару новых фильмов, вышедших за время пока ее не было. Даже пару раз пробежалась глазами по конспектам — но слова сливались в серую кашу.
День близился к концу, скоро пора было ложиться спать. Лена снова подошла к двери Ники. Прислушалась. Тишина.
Она пыталась себя успокоить:
«Ну… бывает. Может, они куда-то ушли. В Азарин. В кафе. Может, она решила не ночевать в общежитии. Всё-таки… Бернс. Шанс, что она уговорила его на “внезапный практикум”, — вполне реален.»
И вот наступило утро.
Лена проснулась сама — без стука, без привычного:
— "ПОДЪЁМ, СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА"
Ника не пришла.
Её комната по-прежнему молчала, как запечатанная.
Лена подошла, постучала жёстче.
Тишина.
Паника больше не кралась — она уже сидела внутри, острыми когтями царапая изнутри. Сердце начало колотиться, в ушах — тонкий писк. Ноги будто сами развернулись в сторону здания академии.
Ника бы не исчезла вот так. Даже если у неё роман века.
Лена бежала через территорию Академии, почти слепо — в носу щипало от холода и паники, сердце колотилось где-то в горле. Обувь скользила по утоптанной плитке, дыхание сбивалось, но она не останавливалась.
Она какое-то время буквально носилась по академии, как заряженный веник — из корпуса в корпус, из одного холла в другой. У всех редких прохожих подряд спрашивала, где можно найти Бернса. Паника внутри уже нарастала до звона в ушах, сердце колотилось где-то в горле.