И, наконец, она нашла его в кабинете артефакторики.
Лена распахнула дверь без стука, вбежала, задыхаясь. Не здороваясь, не думая о приличиях, просто выстрелила:
— Профессор Бернс… вы не видели Нику? Кальдеру… Нику?
Бернс поднял на неё строгий, чуть изумлённый взгляд. Его голос был резким, но не сразу сердитым:
— Во-первых, добрый день, адептка Мельникова. Отрадно видеть вашу тягу к знаниям — особенно до окончания каникул.
Во-вторых, с какой стати я должен знать, где находится Кальдера?
— Я… — Лена сбилась, сбивчиво заговорила, будто слова мешали друг другу выйти. — Простите. Я вернулась вчера. И её не было. Она не ночевала в своей комнате. Никогда раньше такого не было. Я подумала… вдруг… — она замялась, стыдно было произносить это вслух. — Вдруг она… у вас.
Бернс приподнял бровь.
— Адептка Мельникова, вы в своём уме? Каникулы ещё не закончились. Возможно, она просто ещё не вернулась из дома.
Эти слова резанули по сердцу. Лена замерла, медленно выдохнула, стараясь не сорваться.
— Профессор… — голос был глухим, почти шёпотом. — Ника не уезжала. Она осталась в Академии. На каникулы. Я предлагала ей поехать со мной — она отказалась. Сказала, что останется. С вами.
— Мельникова, вы переходите грань, — Бернс начинал закипать. — Не знаю, что вы там себе напридумывали, но не приходило ли вам в голову, что она просто уехала, а вам не сочла нужным сообщить?
— Мистер Бернс, она не уезжала. Это точная информация. У неё были причины… личные. Очень серьёзные, — Лена говорила всё быстрее, сбивчиво, слова срывались с губ. — Я не могу вам рассказывать за неё, если она сама пока не рассказала. Это не моё. Но… но она не могла просто взять и уехать. А сейчас её нет. Нигде.
Бернс немного осел в кресле. Его взгляд стал другим — не гневным, а настороженным, внимательным. Глаза расширились, в них промелькнуло нечто — тревога? понимание?
— Что значит «осталась»?.. — спросил он уже гораздо тише. Резкость ушла. Он говорил сдержанно, будто обдумывая каждое слово.
— Это и значит, — резко, но уверенно ответила Лена. — Профессор Бернс, мы с Никой достаточно близкие подруги. Она чётко сказала, что никуда не поедет. Что останется здесь. С вами.
Бернс хотел что-то сказать, но молчал. Повернулся чуть в сторону, будто избегал её взгляда.
Лена выдохнула — тяжело, с шумом, как будто в груди что-то лопнуло. Глаза налились слезами, и на этот раз она не пыталась их скрывать.
— У меня… подозрение, — тихо сказала она. — Её… могли похитить. Или забрать. Не по её воле.
Бернс встал из-за стола. Молча. И смотрел. Уже не преподаватель, не наставник — человек. Встревоженный, осознавший, что услышал не просто панический выпад адептки, а что-то… серьёзное.
— Хорошо, — сказал он наконец. Очень тихо. — Присаживайтесь, Мельникова. Расскажите всё, что знаете. С самого начала.
Конец