Тёплый воздух приятно обдул лицо. Пахло влажной листвой, камнем и свежескошенной травой. Лена почувствовала почти блаженство. Впервые за много дней ей действительно было хорошо. Без опасений. Без тревоги.
Но тут рядом зазвучал голос — слишком громкий и слишком близкий.
— А вот и звезда из переселенок.
Она вздрогнула и обернулась. Арвин. Он стоял прямо перед ней, ухмыляясь.
Сердце неприятно забилось.
— И что же такого в вас, спящих, что всех так тянет к вам? — продолжил он, понизив голос и наклонившись чуть ближе, чем было бы удобно.
— Что ты несёшь, Арвин? Если напился — веди себя прилично и отойди от меня, — раздражённо сказала Лена.
— Прямо магия, да? — Он провёл пальцем по краю её плеча. Коротко, но достаточно, чтобы стало противно.
— Какой же ты мерзкий, — сказала Лена, стараясь держаться спокойно, хотя сердце тревожно забилось.
Он рассмеялся. В голосе было что-то липкое, холодное.
— Характер есть. Это хорошо, — он уже явно не собирался отступать. — Дай угадаю… ты из тех, кто сначала играет в равнодушие, а потом...
Он схватил её за бедро, резко притягивая к себе. Лена вздрогнула, отшатнулась, но он сжал ещё сильнее. Его лицо наклонилось слишком близко. В нос ударил резкий запах парфюма, перемешанный с алкоголем. Он держал её одной рукой, прижимая к себе, второй — начал шарить по фигуре.
— Отпусти меня, — еле слышно пискнула Лена, вжав ладони в его грудь. Внутри всё сжалось так сильно, что она едва могла пошевелиться. — Пожалуйста.
— А если нет?
— Если нет — я тебе сломаю пальцы, — сказал сзади глубокий, спокойный голос.
Он стоял, будто появился из воздуха,. Глаза были холодные, с лёгким презрением. В глубине их что-то сверкало.
Арвин усмехнулся, не оборачиваясь:
— Ты что, в рыцари подался? Защитник девичьей чести?
— Нет, — Кай сделал шаг ближе, — просто не люблю, когда кто-то трогает девушку без её разрешения. Особенно если этот кто-то бухой как вепрь.
Молчание. Арвин повернул голову. Его хватка ослабла.
Он бросил на Кая взгляд, потом снова на Лену. Усмешка на губах съехала, но не исчезла полностью. Он всё же отпустил её.
— Ого. А я смотрю, ты всё же не теряла времени и нашла себе покровителя, — презрительно бросил он. — Всё та же сущность. Природа, так сказать.
— Ещё одно слово, Арвин, — тихо произнёс Кай, — и твоя "сущность" полетит вниз.
Арвин театрально провёл рукой по носу, будто вдыхая аромат.
— Ладно, как скажешь, Кай. — Он ухмыльнулся, развернулся и демонстративно ушёл обратно в комнату. — Не скучайте.
Лена выдохнула. На глаза наворачивались слёзы.
— Спасибо... — прошептала она. Но когда осмелилась поднять взгляд, Кая уже не было.
Она быстро зашла внутрь. Вечер был испорчен. Арвин, как ни в чём не бывало, снова сидел в окружении своих прихлебателей и обнимался с Илларией, сально поглядывая в сторону Лены.
— Лена, ты в порядке? На тебе лица нет, — подошёл Тео, заметив слёзы, скопившиеся в уголках её глаз.
Лена промолчала, лишь резко взглянула на Арвина, который теперь уже без всякой стеснительности лобызался со своей подружкой.
Тео всё понял. Лицо его моментально покраснело, показалось, даже волосы на голове зашевелились.
— Я сейчас ему хребет сломаю, — прорычал он и уже шагнул в его сторону.
Лена остановила его, схватив за руку:
— Нет, Тео, прошу, — слезинка скатилась по щеке. — Ради меня. Мне даже думать об этом не хочется. Правда. Просто... предупреди Нику, что я устала и пошла спать. Пусть не обижается, ладно?
Тео обнял её крепко:
— Иди. Не волнуйся. Всё будет хорошо.
Лена почти бежала в свою комнату. Слёзы душили. На душе было мерзко и гадко. Кто она вообще такая? Кем себя возомнила? Слабачка, которая даже при всём желании не может дать отпор какому-то выскочке вроде Арвина. О чём, вообще может идти речь?
«Может, он и прав. Может, и правда стоит найти кого-то, кто бы «защитил»… хоть от таких, как он.»
Но от самой этой мысли стало ещё тошнее. Под кого-то лечь — только чтобы чувствовать себя в безопасности? Это нормально?
«Почему нельзя просто нормально относиться к людям? Почему этот мерзкий мажор такой, будто ему весь мир что-то должен?
Может, он и правда не умеет по-другому? Может, его учили, что эмоции — это слабость, а власть — единственный язык общения? Что нужно давить, контролировать, быть выше, иначе тебя растопчут?»
Мысли толкались и путались, и Лена, усталая и разбитая, не знала, что с этим делать.
Как же хотелось, чтобы человек просто понял: нельзя так общаться с другими. Что слова и поступки могут ранить, даже если ты потом их не помнишь. Что унижать кого-то, чтобы почувствовать себя важным — это не сила, а жалость.