— Да пребудет с вами мудрость нашей Матери, ученики. Валериан, выбирай дверь, — старейшина взглянул на одного из близнецов, без лишних предисловий начиная испытание. Пять закрытых дверей. Двадцать пять людей, которым нужна помощь. Пять учеников, стоящих на пороге перехода к тому, чтобы зваться «целителями».
Валериан подошел к третьей двери, открывая ее и исчезая в палате.
— Виола, ты следующая.
Девушка выбрала вторую дверь, видимо, даже во время испытания не горя желанием быть далеко от брата, заходя в выбранную комнату.
— Августа, давай.
Похожая на молодую березку, Августа выбрала первую дверь, на миг оглядываясь, чтобы подарить очередной нежный взгляд Амосу, прежде чем скрыться в палате.
— Этна, давай.
Будущая целительница кивнула, немного взволнованно и быстро взглянув на старейшину, натыкаясь на его поддерживающий взгляд и зашла в последнюю дверь, слыша, как Амос заходит в соседнюю палату.
В палате почти ничего не изменилось, не считая стула, который поставили специально для второго человека, в то время как первый сидел на кровати. Точнее, первая. Это была пожилая женщина, одетая в бурое платье с красивой алой вышивкой на вороте, пышных рукавах и подоле. Этна сразу догадалась, что это шаманка, хотя прежде они так близко не пересекались. Сидящий на стуле юноша был одет в красивый камзол бронзового цвета и темные штаны, заправленные в высокие сапоги. Такую одежду она видела впервые, предполагая, что перед ней юноша с Юга. Но, не позволив себе отвлечься, будущая целительница безмолвно поздоровалась с людьми и принялась за работу.
Женщина, тщательно скрывавшая свое отношение к чужим шрамам, сидела спокойно, но при этом ее глаза, окруженные морщинками, пристально наблюдали за ней. А вот юноша в первые мгновения был поражен, перестав даже тереть свои красные глаза, скривив красивое лицо, хмуря густые брови, прежде чем все же удосужиться взять себя в руки и вернуть лицу спокойное выражение.
Как выяснилось, у шаманки болела голова (не будем размышлять о том, намеренно ли она довела себя до головной боли или это было удачное стечение обстоятельств), поэтому целительница, порывшись в заветной тумбе, стоявшей под тазом с кувшином, нашла пузырек с настойкой из пиретрума девичьего, ромашки и мяты, открывая тот и выливая жидкость светло-зеленого цвета в небольшую пиалу. Вернувшись к пожилой женщине, Этна протянула ей пиалу, велев дать ей буквально пару секунд. За эти пару секунд ее пальцы успели прикоснуться и надавить на участок кожи между бровями, лишь после разрешая шаманке опустошить пиалу. Эффект от действий не будет мгновенным, но минут пятнадцати должно было с лихвой хватить, чтобы головная боль прошла.
Отойдя к юноше и пообщавшись с ним, выяснила, что тот страдает от зуда в глазах, который появился по прибытию на Север. Не исключая того, что это мог быть признак аллергии, связанный с насекомыми, юная целительница отошла к тазу с водой, снимая свои перчатки, моя руки, прежде чем вооружиться смоченным куском ткани, возвращаясь к южанину и аккуратно промывая его зеленые глаза, прежде чем вернуться к тумбе, чтобы взять настойку, состоящую чисто из ромашки, сделать компресс и вернуться к юноше, накладывая его, сообщая, что так нужно посидеть несколько минут.
Чувствуя на себе совиный взгляд шаманки, Этна обернулась к ней, кидая беглый взгляд на пустую пиалу. Она уже давно догадалась, что женщину попросили оценить ее работу не только по тому, пройдет ли голова, но и по другим признакам, ведь от юноши по итогу многого не узнать, учитывая, что тот не посвящен во все тонкости испытания.
— Вам уже лучше? — обратилась Этна к северянке, смотря прямо в ее глаза.
— Вполне, — кивнула та, выдерживая взгляд и не спуская глаза к шрамам.
Спустя минут семь, убрав компресс с глаз южанина, будущая целительница отметила, что покраснение ушло, да и сам пострадавший ответил, что ему в разы лучше. Поэтому спустя мгновение пожилая женщина и молодой человек покинули комнату. Это было просто. Вроде бы. Или Этна слишком хорошо знала свое дело, или дальше ее ждали трое людей, у которых будет что-то посерьезней раздражения глаз и головной боли.
Не успела Этна убрать пиалу и настойки, как в комнату вошли две девушки. Одна из них, похожая на дикий цветок, была одета в облегающее платье с открытой шеей и рукавами-фонариками из ткани, которую целительница не смогла определить. Но она была такого нежно-персикового цвета, что вмиг захотелось прикоснуться к ней хоть одним пальцем. Волосы незнакомки были заплетены в косу, на шее висела цепочка с подвесом, а в ушах — маленькие серьги. Она была босой, но Этна была готова поклясться, что у незнакомки должна быть такая же нежная и красивая обувь.