— Я люблю ее. Как ты не понимаешь?
— Тяжелый случай, — Вэйд вздохнул и замолчал: официант принес напитки. Пока он расставлял бокалы с тоньясом и вазочку со льдом, Вэйд рассматривал девчонку и ее подружек. Теперь они смущались, хихикали и всеми силами делали вид, что его не замечают и не узнают.
А они ничего так. Стройненькие, длинноволосые, как на подбор, клонированные такие красотки. Судя по фигурам, занимаются танцами или чем-то вроде. Гибкие, наверно.
На этой мысли его резко швырнуло в прошлое. Если уж откровенно говорить о гибкости, в этой Ятте Хеллирии, если судить по ее выступлению, вообще не было костей. Не считая того, как она каталась, она еще в бильман заходила так, как будто в нем родилась. Оставалось только удивляться, как ее позвоночник (и все остальное) выдерживает. И представлять, как вся эта гибкость могла раскрыться в постели…
Почему-то отчетливо представились прикрытые глаза, дрожащие ресницы, разметавшиеся по подушке светлые шелковые локоны. Они особенно классно смотрелись бы на черном. Или на темно-синем. На красном тоже ничего так. И еще ему донельзя захотелось увидеть, как это отмороженное снисходительное выражение стирается с ее лица, когда он сжимает зубами ее сосок. Или трахает ее пальцами, заставляя умолять о большем.
— Вэйд. Вэйд!
Чтоб ее, он даже не заметил, когда ушел официант. И что Роа, кажется, уже какое-то время что-то ему говорил.
— На чем мы остановились? — переспросил он.
— Мы? Или я?
— Ты, — не стал париться Вэйд. Он прекрасно знал эту тему: стоит начать париться, перестать потом достаточно сложно.
— Я спрашивал, что она сказала. И говорил, что мне нужна твоя помощь, чтобы ее вернуть.
— Она вроде никуда не ушла еще.
Роа плотно сжал губы:
— Так и будешь издеваться?
— Нет, не буду, — вздохнул он. — Ты себя сам с дерьмом дракона сожрешь. Первое: переставай за ней бегать.
— Что? Но мы же должны поговорить…
— Поговорите, когда ее снежное превосходительство будет готово. Пока она считает, что может на тебя дуться, а ты своими звонками и попытками извиниться только подогреваешь в ней эти обидки. Так что сворачивай представление: «Я Роа Вайдхэн, я обосрался, проститя», и переходи к следующему действию.
— Следующее действие — это какое? — Роа, кажется, впервые за весь вечер улыбнулся.
— Называется: «Взрослый мужик». Когда твоя дама сердца перестанет обижаться, придешь к ней и поговоришь, что взрослому мужику нужны ебаньки, а не только обнимашки и поцелуйки.
— А как я пойму, что она перестала обижаться?
— После соревнований пиши, не прогадаешь.
— После⁈ Но это же…
— Очешуеть как долго, да. Тренировки здорово прочищают мозги. Адреналин здорово прочищает мозги. Понимание того, что никто не лижет тебе задницу и надо решать, что тебе дороже — обидки или будущий муж, тоже. Так что расслабься, выдохни, получай удовольствие…
— Я порвал с Нисой.
— Когда⁈
— Вчера.
— Психанул. Понятно.
— Нет. Я хочу, чтобы между нами все было честно. Я сам ужасно себя чувствую.
— А с Нисой тоже ужасно было? — Вэйд добавил лед в тоньяс и пригубил бокал. — Или все-таки норм? По крайней мере, для того, чтобы не спускать в кулак, как подросток, которому никто не дает.
Роа покачал головой, Вэйд приподнял брови. С Вайдхэном-младшим они познакомились в Зингсприде, когда Вэйду было пятнадцать. Тому тогда было восемь, и вряд ли он мог себе представить, что у них получится дружба. Но этот парень оказался на редкость интересным, взрослым не по годам (с таким отцом в принципе неудивительно), а когда подрос, с ним так стало на редкость интересно общаться. Временами он, конечно, душнил драконически, но все это искупала его прямолинейность и умение быть хорошим другом.
Иногда, правда, слишком хорошим. Сегодня он полдня бегал за мергхандарами своей невесты, чтобы узнать, как с ней можно поговорить, а когда узнал, что она едет в ресторан, попросил его помочь. Будь это кто угодно другой, Вэйд бы отказался, но… вчера он сам спорол чушь. Правда, он и представить не мог, что Роа притащит свою отмороженку в «Веалию», на танцпол. Всю такую правильную, идеальную, восхитительную.
Тьфу.
— А если она все равно откажется? — Роа посмотрел на него в упор.
— Не откажется. Можешь мне поверить.
— Почему?
— Потому что больше всего на свете эта девчонка боится показаться неидеальной.
Вэйд вспомнил, как она полезла за вилкой. И как потом покраснела, хотя в этом не было ничего сверх. Уронила. Подняла. Что в этом такого?
— Ты это понял за пару минут разговора? — зло усмехнулся Роа. — Разговора, который ни к чему не привел?