Пришлось оставить ее один на один с истерикой и иллюзиями и закрыть дверь палаты на ключ. Мы стояли в коридоре, пытаясь осознать услышанное.
- Зато она была счастлива в выдуманном мире, - произнесла Луиза. – Чувствовала себя, наверное, такой смелой, скрывала отважного солдата от врагов…
- Хоть кто-то был счастлив в этом городе, - протянул Белфайр, заглядывая в окно в двери.
А там Джоанна все продолжала кричать, сыпать проклятьями и обещать нам скорую расправу. И что самое главное, мы нашли убежище, узнали про загипнотизированную королеву кошек и диверсантку в одном лице, но творец все равно остался не пойманным и совершенно непонятно было, чем теперь этот гад занимается. Может, он такого зелья наварил в погребе, что теперь вообще невидимым может становиться…
Потом мы встретились с шерифом Дормутом и обменялись новостями. Ему удалось поговорить с Ксандером. Он был еще слаб, но пришел в себя. Рассказ его был довольно путанным, но Райф понял главное: Ксандер был трусом и дезертиром. Он сбежал перед очередным боем, а ранение нанес себе сам. В его роте тогда остались в живых немногие, был хаос и неразбериха, поэтому о его поступке не узнали. Еще одна черная душа…
Я просто валилась с ног от усталости… День выдался слишком длинным. В нем было так много всего: события, новости, открытия… Слишком много всего… Райф с Луизой отвезли нас с Белфайром домой, а сами поехали в участок. Гадалка собралась всю ночь медитировать над уликами из погреба.
Мне казалось, что я собрала всю грязь и пыль на себя из дома Джоанны. Я, наверное, целый час провела в ванной, а потом отправилась искать Белфайра. Без него заснуть можно было даже не пытаться. Оборотень как обычно рылся на книжных полках в кабинете отца.
- Здорово, что мы, наконец, дома, правда? – спросил он, улыбнувшись.
- Правда…
Я уютно устроилась на диване, вытянув уставшие ноги, и наблюдала за ним.
- Я так волновалась за тебя сегодня… Ну, когда вы довили Ксандера…
Слова как-то сами собой вырвались. Мне отчего-то так сильно захотелось близости и внимания.
- Не стоило волноваться… Неужели ты думаешь, что я могу оставить тебя одну?
Взяв какую-то потрепанную книжку, Белфайр сел рядом, и я с удовольствием устроилась на его плече. Я так полюбила такие моменты…
- Смотри, что я нашел… Это мои детские рисунки. Папа вечно все хранил…
Мужчина протянул мне лист бумаги, и я увидела карандашный рисунок, детский и немного неумелый. Волк, объятый пламенем… Нет, он не сгорал… Этот огонь словно был его частью…
- Видимо, я нарисовал это, впечатленный словами отца об огне, что скрыто внутри. Если это действительно так, то как же мне пробудить это пламя?
- В любом случае только ты сможешь это понять. Быть может, только в твоей власти спасти всех нас…
- Ты в меня веришь? – спросил Белфайр, внимательно глядя мне в глаза.
- Конечно, верю…
Я потянулась к нему, обняла, даже не чувствуя смущения. Мне так хотелось его тепла, его нежности. Так хотелось защиты…
- Терри… - шепнул он и обнял в ответ, откладывая рисунок.
- Ты такой теплый… Может, пламя и вправду в тебе?
- Так ведь не бывает… Это больше похоже на магию… Ее ведь не существует…
- Думаешь? А как же творцы? Они ведь все равно, что маги… Вдруг, и оборотни немножко волшебные?
- Терри, ты… просто чудо, - произнес вдруг Белфайр, крепче прижимая меня к себе.
Мы некоторое время сидели в тишине, наслаждаясь покоем.
- Скажи, тебе очень было странно там… на войне? Я просто все думаю о Ксандере… Так уж ли черна его душа?
- Я не могу об этом судить, Терри… Да, мне было страшно. Любой боится боли и смерти, это естественно. Но на кону стояло нечто большее, чем моя жизнь или жизнь любого из солдат.
- А големы… Они ужасные, да?
- Они ужасны тем, что просто бездушные машины. Если сражаешься с человеком, можно понять его мотивы, идею… Среди вертарианских солдат были обычные люди, и с ними было легче не потому, что проще убить… Они тоже люди, вот и все… Не серебряные манекены и не творцы, холодно взирающие на сражение… Война – это страшно, Терри.