— Пора, — сказал, опуская трубу. — Дайте сигнал, пусть валят.
Асаи молча кивнул и, приложив два пальца ко рту, издал тихий, едва уловимый свист, похожий на крик ночной птицы. И почти сразу же огонь с нашей стороны прекратился. Тишина, наступившая после перестрелки, давила на уши, казалась неестественной и зловещей.
Клык и его люди замерли, не веря своему счастью. Они ждали, прислушиваясь, пытаясь понять, что происходит. А потом, когда прошла минута, другая, и ни одного выстрела так и не последовало, они, наконец, поверили, что их оставили в покое. Клык, собрав вокруг себя остатки своего отряда, человек сто, не больше, отдал приказ к отступлению. Они отходили, оглядываясь, таща за собой раненых, всё ещё пытаясь сохранить остатки боевого порядка.
Я смотрел, как эта жалкая, потрёпанная колонна выбирается на дорогу и, ускоряя шаг, движется в сторону Миргарда. План сработал идеально. Теперь в городе знали, что в лесу любого ждёт смерть.
— Они проглотят наживку, — уверенно сказал Асаи, убирая свою винтовку в чехол.
— Уже проглотили, — поправил его. — Теперь осталось дождаться, когда леска натянется.
Я снова посмотрел на солнце, оно уже перевалило за полдень. Усталость, которую я до этого не замечал, подгоняемый адреналином, теперь навалилась всей своей тяжестью. Мышцы ныли, глаза слипались. Все мои бойцы, которые почти сутки провели на ногах, были вымотаны до предела. И это ожидание, давило на нервы куда сильнее, чем любой бой.
— Командир, — раздался тихий голос одного из наблюдателей, который лежал на краю холма. — Движение с юга.
Сердце пропустило удар, именно оттуда, со стороны степей, я ждал подмогу. Я снова припал к трубе, наводя её на дальние холмы, которые едва виднелись на горизонте. Сначала я ничего не видел, лишь марево, поднимавшееся от нагретой земли. Но потом я заметил его облако пыли.
— Асаи, — мой голос был спокоен, но внутри всё сжалось в тугой комок. — Удвоить посты. Если это тёмные…
Я не договорил, он и без меня всё понял. Если это тёмные эльфы, которых каким-то неведомым образом занесло в эти земли, то мы в дерьме, в полном и окончательном. Мой маленький отряд против полноценной армии, это даже не смешно.
Мы ждали, и эти несколько часов показались мне вечностью. Облако пыли приближалось, и вот уже можно было разглядеть авангард, чуть позже ближе к нам мы увидели конные разъезды. И когда я, наконец, смог сфокусировать на них оптику, то облегчённо выдохнул. Это были орки, огромные фигуры на лохматых степных лошадях. А над ними развевался знакомый флаг, чёрный волк на красном фоне, знамя Урсулы.
Я смотрел, как из-за холмов, одна за другой, появляются сотни. Они шли ровными, слаженными колоннами, и от их мерного шага слегка подрагивала земля. Они не пытались скрываться, наоборот, шли в открытую, демонстрируя свою силу и мощь.
Когда авангард подошёл к нашему лесу, я спустился с холма. Урсула, как я и ожидал, ехала впереди, на своём огромном боевом коне. Рядом с ней, на более скромной лошадке, ехал Гром, который, видимо, решил лично сопроводить этот «небольшой» карательный отряд.
Увидев меня, Урсула спрыгнула с коня и, раскинув руки, пошла мне навстречу. Её лицо расплылось в широкой радостной улыбке.
— Ну, здравствуй, дорогой! — произнесла орчанка, заключая меня в свои объятия. Я думал, у меня хрустнут рёбра. — Соскучился по настоящей войне? А то, я слышала, ты тут в лесу с какими-то оборванцами в прятки играешь.
— Я тоже рад тебя видеть, Урсула, — прохрипел, высвобождаясь из её хватки. — И вы как раз вовремя. Представление вот-вот начнётся…
Клык, вернувшись в город, был похож на зверя, которому вырвали клыки и когти. Потеря ударного отряда в дурацкой лесной стычке, унизительное бегство, всё это стало для него последней каплей. Он заперся в своём дворце и, как доносила Кими, глушил вино бочками, развлекаясь тем, что периодически избивал своих подчинённых.
А в городе царил хаос. Банды Гора и Шрама, понёсшие самые большие потери, открыто роптали. Сожжённый склад, пожар в конюшнях, смерть заместителя вожака, всё это они ставили в вину Клыку и его безрассудной вылазке. Атмосфера в городе накалилась до предела. Ещё немного, и они бы вцепились друг другу в глотки без всякой нашей помощи. Но я не собирался ждать. Под покровом ночи три тысячи моих бойцов взяли Миргард в полукольцо. Мы заняли все господствующие высоты, перекрыли основные дороги.
Когда Клык, наконец, протрезвел и его дозорные, наконец, заметили нас, было уже поздно. Паника, которая началась в городе, была неописуемой. Они метались по стенам, как тараканы на раскалённой сковородке, кричали, стреляли в воздух. Они видели перед собой не горстку партизан, а настоящую армию, которая смотрела на них с безразличной безжалостностью.