Лира звонко рассмеялась.
— Глупости! Мои девочки любят тебя, — она лукаво подмигнула. — Просто… здесь мы должны соблюдать легенду. Я — экономка богатого, но скрытного господина, который скоро прибудет. А они мои помощницы, так что привыкай.
Прикрыв глаза, я попытался стряхнуть с себя это ощущение сюрреализма. Я здесь, почти на вражеской территории, в шаге от выполнения одной из важнейших миссий. А моя главная шпионка, вместо того чтобы докладывать обстановку, играет в дочки-матери и строит из своих убийц институт благородных девиц. Но спорить с ней было бесполезно.
— Ладно, — Лира взяла меня под руку, её тон мгновенно сменился с игривого на заботливый. — Ты выглядишь ужасно. Дорога, наверное, была тяжёлой. Тебе нужно отмыться и отдохнуть.
Она повела меня по коридору, и я, как баран на верёвочке, поплёлся за ней. Мышцы после многодневного перехода гудели, спина болела, а в голове стоял туман от усталости и недосыпа. Мысль о горячей ванне сейчас казалась мне верхом блаженства.
Ванная комната была под стать остальному дому. Огромная медная кадка, размером с небольшую лодку, уже была наполнена горячей водой, в которой плавали какие-то травы, издававшие расслабляющий аромат. Пока я сбрасывал с себя пропылённую одежду, Лира, как заправская банщица, уже приготовила мыло, мочалку и несколько пушистых, белоснежных полотенец.
Я с наслаждением погрузился в горячую воду, чувствуя, как напряжённые мышцы начинают расслабляться, а дорожная усталость медленно отступает. Лира, закатав рукава своего платья, без всякого смущения взяла мочалку и начала тереть мне спину. Её прикосновения были аккуратными, но настойчивыми.
— Ты совсем себя не бережёшь, — проворчала лисица, смывая с меня грязь и пыль многих дней пути. — Весь в синяках и ссадинах.
— Это называется работа, — пробурчал в ответ, откинув голову на край кадки и прикрыв глаза. — И вообще, кто-бы говорил. Твой переход из герцогства, я уверен, тоже нельзя было назвать прогулкой.
— Работа… — она вздохнула. — Иногда мне кажется, что эта война никогда не закончится. Что мы так и будем всю жизнь бегать по этому миру, от одной бойни к другой.
В её голосе прозвучали нотки такой неподдельной усталости, что я открыл глаза и посмотрел на Лиру. Она стояла рядом, склонившись надо мной, и в полумраке ванной комнаты, в свете магических светильников, её лицо казалось бледным и уязвимым. Сейчас она не была похожа ни на хитрого дипломата, ни на безжалостную главу шпионской сети. Просто уставшая женщина, которая мечтает о покое. Но я знал, что это лишь минутная слабость.
— Закончится, — твёрдо сказал ей. — Именно для этого мы здесь.
Лира молча кивнула и продолжила свою работу. Этот странный, почти домашний ритуал был для меня в новинку. Я привык к тому, что в походе мы спим на земле, моемся в ледяных реках и едим то, что удастся подстрелить. А здесь горячая ванна, заботливые руки, тишина и покой. Всё это было настолько неправильно и в то же время настолько приятно, что я чувствовал, как теряю бдительность, как таю, словно воск.
— Я тут подумала, — вдруг сказала Лира, прерывая молчание. — Ты ведь даже не представляешь, чего мне стоило достать нормальную ванну в этом городишке. Девочкам пришлось соблазнять собой помощника начальника гарнизона, пообещать незабываемую ночь втроем, а потом, когда он притащил эту кадку на своей спине через полгорода в соседний квартал, просто оглушить его и забрать трофей. А потом тащить эту железку уже сюда.
Я усмехнулся, вот это уже было больше похоже на мою Лиру. Хитрую, беспринципную и донельзя эффективную.
— Надеюсь, ты хотя бы не убила его?
— Ну что ты, — она картинно всплеснула руками. — Зачем же портить вещь? Просто оставила его в переулке, без штанов и кошелька. Думаю, это будет для него хорошим уроком. Не стоит доверять красивым лисичкам.
Когда я, наконец, вылез из ванны, чистый и распаренный, меня уже ждал мягкий халат. Лира, с довольным видом оглядев свою работу, подтолкнула меня к выходу.
— А теперь ужин. А потом… — она сделала многозначительную паузу, и в её глазах снова заплясали черти. — А потом спать. Или не спать, как пойдёт…
Я лишь покачал головой, эта женщина была неисправима. Но именно за это я её и ценил.
Ужин, который меня ждал в небольшой уютной столовой, был под стать всему остальному. Жареное мясо с травами, печёный картофель, свежий хлеб и бутылка тёмного вина, которое, судя по его терпкому вкусу, стоило целое состояние по меркам этого города. Я ел молча, с жадностью голодного путника, который не видел нормальной еды несколько недель. Лира сидела напротив, подперев подбородок рукой, и смотрела на меня своим нечитаемым взглядом. Она почти ничего не ела, лишь изредка пригубливала вино из своего бокала.