Всё это было до одури странно. Мы находились в городе, кишащем врагами и шпионами. Каждый наш шаг должен был быть выверен и осторожен. А мы сидели здесь, как какая-нибудь благополучная семейная пара, и ужинали при свечах. Эта иллюзия мирной жизни была настолько сильной, что я на мгновение почти поверил в неё. И это меня слегка пугало.
Лира, казалось, наслаждалась этой игрой. Она вела себя так, будто мы не на задании, а у себя дома, в тихом поместье, где-то вдали от войны. Она рассказывала какие-то городские сплетни, смеялась, кокетничала. Пыталась воссоздать атмосферу тихого, почти деревенского быта, с поправкой на мой титул, конечно.
И в какой-то момент, когда она особенно мило улыбнулась, поправляя цветок в вазе на столе, мой мозг, работающий в режиме постоянного поиска угроз, выдал самую очевидную и самую страшную догадку причины такого её поведения. Это было настолько внезапно и нелогично, что я поперхнулся куском мяса. У меня перехватило дыхание. Я уставился на неё, а потом мой взгляд медленно, против моей воли, сполз вниз, на её живот, скрытый платьем.
Лира, заметив мой ошарашенный взгляд, сначала удивлённо приподняла бровь. А потом, когда до неё, видимо, дошла причина моего ступора, она залилась звонким смехом. Она смеялась так искренне и заразительно, что даже я, несмотря на внутреннюю панику, невольно улыбнулся.
— Нет, дорогой, — отсмеявшись, сказала Лира, утирая выступившие слёзы. — Я не беременна, можешь выдохнуть. Я, конечно, была бы не против, но, думаю, ребёнок в планы нашей маленькой спецоперации пока не входит.
Я прокашлялся, чувствуя, как краска заливает мне щёки. Чёрт, вот это я дал маху.
— Тогда я ничего не понимаю, — прохрипел, отпивая вино прямо из бутылки. — Что это за спектакль?
— Тебе не нравится, дорогой? — она снова захлопала ресницами, изображая обиженную невинность.
Я закатил глаза, Лира снова рассмеялась, сбрасывая с себя личину влюблённой простушки.
— С другой стороны, — она вздохнула, и в её голосе снова появились те усталые нотки. — Когда ещё у нас будет возможность вот так, просто посидеть в тишине? Без докладов, без совещаний, без грохота пушек. Просто ты и я.
Я многозначительно посмотрел ей за спину. Там, у стены, в тех же неестественных позах идеальных горничных, всё так же неподвижно стояли три её девушки. Они не шевелились, казалось, даже не дышали, но я чувствовал их присутствие, как чувствуют присутствие притаившегося в тени хищника.
— В тишине и без посторонних? — с сарказмом переспросил у нее.
— Да, да, я знаю, — на этот раз уже Лира закатила глаза. — Но куда же я без них? Они моя тень и моя жизнь.
Девушки, услышав это, несмело улыбнулись, но так и не сдвинулись с места. Я понял, что спорить бесполезно. Это был её мир и её правила.
— Ладно, — сменил тему. — Раз уж мы тут изображаем семейную идиллию, может, хоть расскажешь, что происходит в городе? Донесения твоих подопечных были, как всегда, краткими и по существу. Но я хочу знать детали.
Лира тут же преобразилась. Игривость и усталость исчезли, уступив место деловой хватке и острому уму. Лисица снова стала той, кого я знал и ценил, главой моей разведки.
— Город, как ты уже, наверное, успел заметить, живёт своей жизнью. Война его почти не коснулась, если не считать толп беженцев и наёмников, — начала она, загибая тонкие пальцы. — Власть здесь, это такой милый террариум единомышленников. Мэр города, некий господин Ульрих, толстый и жадный казнокрад. Военный комендант, полковник фон Гросс, старый вояка, который больше интересуется молодыми служанками, чем обороной города. И глава местной торговой гильдии, тот самый наш «клиент» магистр Варек.
— Пауки в банке, — кивнул ей.
— Именно, — усмехнулась Лира. — Они ненавидят друг друга, плетут интриги, пытаются урвать кусок побольше. Но при этом они все повязаны, каждый зависит от каждого. Мэр не может воровать без прикрытия коменданта. Комендант не может содержать своих любовниц без денег гильдии. А гильдия не может проворачивать свои тёмные делишки без покровительства мэра. Поэтому они не жрут друг друга. По крайней мере, пока. Боятся, что если один из них упадёт, то потянет за собой остальных. А это знакомство с топором королевского палача, которое в их планы не входит.
— А король?
— А что король? — пожала плечами Лира. — Король стар, болен и далеко. До Торвальда его власть почти не доходит. Город живёт по своим законам, точнее, по законам этих троих. Это фактически личная кормушка. И любой, кто пытается сунуть сюда свой нос, очень быстро либо исчезает, либо становится очень сговорчивым.