— Хорошо, — кивнул в ответ. — План принимается. Асаи, твоя задача обеспечить прикрытие. Возьмёшь десять своих лучших бойцов. Расположитесь в том доме напротив, — я указал на карту. — Будете наблюдать. Если что-то пойдёт не так, если поднимется тревога, вы должны будете обеспечить отход группы захвата любой ценой.
— Будет сделано, командир, — коротко ответил Асаи.
— Я буду здесь, — постучал пальцем по столу. — На связи через амулет. Лира, ты координируешь всё на месте. Хочу получать доклады о каждом шаге.
— Не сомневайся, дорогой, — она снова улыбнулась своей хитрой улыбкой. — Представление будет первоклассным. Наш полковник даже не поймёт, что произошло.
Я посмотрел на карту, на этот маленький, ничего не значащий квадратик, обозначающий бордель мадам Розетты. Сегодня вечером эта весёлая обитель превратится в мышеловку.
Вечер опустился на Торвальд медленно и нехотя, окутывая город в сиреневую дымку. Улицы, ещё недавно гудевшие от криков торговцев и стука молотков, затихли. Зажглись первые фонари, их тусклый желтоватый свет выхватывал из темноты обшарпанные фасады домов и мокрую от недавнего дождя брусчатку.
Мы сидели в комнате на втором этаже склада, окна которого выходили аккурат на бордель мадам Розетты. Отсюда, из темноты, заведение было видно, как на ладони. Яркие красные фонари над входом, зазывно светившиеся окна, из которых доносились обрывки музыки и женского смеха. Всё это создавало иллюзию праздника и беззаботности. Но я знал, что сегодня за этим фасадом разыграется совсем другой спектакль.
Рядом со мной, у окна, застыли Асаи и двое его бойцов. Они не двигались, слившись с темнотой, и лишь отблески фонарей иногда вспыхивали на стволах их коротких винтовок. Остальные Ястребы рассредоточились по соседним крышам и в переулке за борделем, перекрывая все пути отхода. Мышеловка была готова, оставалось дождаться мышь.
Амулет связи, висевший у меня на шее, был холодным и гладким. Я мысленно коснулся его, устанавливая контакт.
— Лира, как обстановка?
— Всё по плану, дорогой, — раздался в моей голове её спокойный, чуть насмешливый голос. — Мадам Розетта само очарование. Уже отправила гонца к нашему голубку. Сказала, что для него такой сюрприз, что полковник забудет своё имя.
— А «сестрички»?
— Готовятся, — в голосе Лиры прозвучала усмешка. — Репетируют роль невинных овечек. Получается, надо сказать, занимательно. В глазах столько порока, что хватило бы на весь королевский двор. Такая двойственность, думаю, зайдет полковнику.
Я усмехнулся, представив эту картину. Две смертоносные убийцы, пытающиеся изображать из себя трепетных ланей.
Мы ждали, время тянулось мучительно медленно. Из борделя выходили и заходили подвыпившие купцы и офицеры. Улица жила своей обычной ночной жизнью. И от этого ожидания нервы натягивались, как струна.
Наконец, около десяти, на улице появилась карета, с гербом на дверце. Она остановилась прямо у входа в бордель. Из неё, кряхтя, вылез наш клиент. Полковник был именно таким, как я его и представлял. Грузный, обрюзгший, с красным, одутловатым лицом и маленькими, заплывшими жиром глазками. На нём был парадный мундир, который, казалось, вот-вот лопнет на необъятном животе. По сравнению с ним Варек был почти культуристом. За ним из кареты вышли двое телохранителей, здоровенные детины с тупыми бычьими лицами.
— Клиент на месте, — тихо сказал Асаи.
Полковника у входа встретила сама мадам Розетта. Женщина лет сорока, всё ещё красивая, но с усталыми, печальными глазами. Она расплылась в заискивающей улыбке, сделала низкий поклон. Что-то зашептала полковнику на ухо. Тот довольно хмыкнул и, потрепав её по щеке, вошёл внутрь. Его телохранители последовали за ним.
— Он внутри, — мысленно передал Лире.
— Вижу, — тут же пришёл ответ. — Мадам ведёт его наверх. Телохранителей перехватили мои девочки у бара. Через десять минут будут невменяемы.
Я прильнул к подзорной трубе, которую мне передал Асаи. В одном из окон на втором этаже мелькнул силуэт полковника. Потом окно закрыли плотной шторой. Теперь оставалось только ждать. Минуты тянулись, как часы. Я сидел в темноте, прислушиваясь к звукам ночного города, и представлял, что происходит там, за этими стенами. Вот его заводят в комнату. Вот он видит двух прекрасных кицуне, которые смотрят на него с притворным страхом и любопытством. Вот он, предвкушая удовольствие, садится в кресло, а одна из девушек наливает ему бокал вина…