— Жёстко ты с ними, — раздался за спиной тихий голос Лиры.
Лисица подошла и встала рядом, облокотившись на перила. На ней был всё тот же облегающий кожаный костюм, подчёркивающий каждый изгиб её тела, но плащ прикрывал все это богатство от лишних глаз.
— Ты сама знаешь, что нас ждет впереди, — ответил, не поворачиваясь. — Пусть становятся послушными или бегут, как крысы. Я только буду рад второму варианту.
— Ты превращаешь их в рабов, — в голосе Лиры не было осуждения, только констатация факта.
— Нет, иначе бы каждый уже носил рабский ошейник, — мотнул головой. — Мэр думает, что гарнизон, это его карманная армия. Я должен сделать так, чтобы в решающий момент эта армия выстрелила ему в спину.
— Мэр нервничает, — сменила тему лисица. — Его шпионы докладывают ему о «чрезмерном усердии» нового заместителя коменданта. Он не понимает, что происходит. Думает, ты просто карьерист, который пытается выслужиться перед столицей.
— Пусть думает, — усмехнулся я. — Чем дольше он будет считать меня тупым солдафоном, тем лучше для нас.
Я повернулся и посмотрел ей в глаза. В голубой глубине плясали хитрые, опасные огоньки.
— Что с ревизором?
— Граф Вильяда покинул границы земель Торвальда сегодня на рассвете, — доложила Лира. — С казной и остатками своей гвардии. Направляется дальше по Восточному тракту, мы на всякий случай ведем его, пока Вильяда не доберется до крупного гарнизона. Моя девочка передала ему твой презент.
— Потери?
— Обижаешь! — Лира хищно улыбнулась. — распотрошили людей мэра без проблем и потерь.
— Отлично, — я кивнул лисице. — Значит, скоро у нас будет влиятельный должник в столице. Это хороший контакт, тем более ни о чем противозаконном я просить графа не стану. В этом просто нет смысла.
— Он быстро сообразит, что в Торвальде что-то не так — заметила Лира.
— Думать можно, о чем угодно — хмыкнул в ответ — Но налоговые поступления, идущие в столицу в полном объеме, развеют любые сомнения. Особенно за подписью назначенного Короной мэра.
Я снова посмотрел на плац, где мои сержанты продолжали методично вбивать устав в головы местных разгильдяев. Всё шло по плану. Каждая фигура на этой доске двигалась так, как мне было нужно. Оставалось дождаться, когда мэр сделает свой последний, роковой ход.
Мэр Ульрих почти не спал которую ночь. Тревога, смешанная с всепоглощающей жадностью, скручивала его внутренности в тугой, холодный узел. Он метался по своему роскошному кабинету, как зверь в клетке, от одного угла к другому, от заставленного книгами шкафа, до окна с видом на ночной город.
Он ждал. Ждал, как никогда в жизни не ждал ничего, ни первой прибыли, ни первой женщины, ни первого заказного убийства. Ульрих ждал вестей от своего отряда, посланного по душу графа Вильяда. В его воспалённом мозгу снова и снова прокручивалась одна и та же картина: его верные гвардейцы, переодетые в бандитов, врываются в лагерь ревизора, короткая, но кровавая резня, и вот они, сундуки, набитые золотом, перекочёвывают в повозки.
— Моё золото, — шептал Ульрих, стирая со лба пот. — Всё моё…
С каждым часом ожидания тревога нарастала, превращаясь в иррациональный страх. А что, если что-то пошло не так? Что, если гвардия графа оказалась сильнее? Что, если кто-то из его людей попадёт в плен живым и расколется? Ульрих гнал от себя эти мысли, заливая их дорогим вином прямо из горлышка хрустального графина.
Напряжение требовало выхода. Мэр сорвал со стены старинный гобелен, швырнул на пол тяжёлое бронзовое пресс-папье, разбил вдребезги драгоценную вазу. Он орал на слуг, которые шарахались от него, как от зачумлённого, грозился выпороть, повесить, сгноить в подвале.
— Где гонец⁈ — ревел Ульрих, врываясь в караульное помещение своей личной охраны. — Почему до сих пор нет гонца⁈
Капитан гвардии, угрюмый наёмник по имени Карс, лишь молча пожимал плечами. Он привык к истерикам хозяина дома.
Наконец, когда Ульрих уже был на грани того, чтобы послать вдогонку ещё один отряд, этот день настал. В ворота его резиденции, взмыленный и покрытый дорожной пылью, влетел всадник.
Мэр, растолкав охрану, кинулся ему навстречу.
— Ну⁈ Говори! — он вцепился в плечо лейтенанта, его пальцы впились в кожу, как когти.
— Всё исполнено, господин мэр, — выдохнул гонец, с трудом переводя дух. На его лице была пыль, усталость и плохо скрываемое торжество. — Конвой в дне пути от города. Ждёт ваших приказаний. Груз в целости и сохранности. Граф и его люди больше не будут никого беспокоить.