А пока одни бойцы занимались казнями, по торговым рядам пошли другие. И то, что они делали, повергло торговцев в ещё больший шок, чем публичные казни. Солдаты возвращали деньги. Они подходили к каждому торговцу, из мешков, отобранных у банды Кабана, отсчитывали точную сумму, которую те заплатили утром, и молча клали на прилавок.
— Уплачено, — коротко бросал солдат и шёл к следующему.
Торговцы не верили своим глазам. Они смотрели то на повешенных бандитов, то на монеты на своих прилавках, и не могли сообразить, что происходит. Это было настолько нереально, что походило на какой-то странный, жуткий сон.
Один из торговцев, старый пекарь, набравшись смелости, двинулся к Лире. Он шёл медленно, опасливо, ожидая окрика или удара от солдат. Но те, наоборот, расступились, пропуская его. Старик подошёл к лисице, которая стояла, наблюдая за казнями, и низко поклонился.
— Ваше благородие… — пробормотал он дрожащим голосом. — Кого… кого мы должны благодарить за это? За справедливость?
Лира медленно повернулась к нему. На её лице больше не было хищной ухмылки. Оно было серьёзным и почти строгим. Она посмотрела на старика, потом обвела взглядом всю замершую площадь, и её голос, чистый и звонкий, разнёсся в тишине:
— Конечно же, Корону! Его Величество не потерпит беззакония в своих землях. Торвальд снова под защитой закона.
А затем широко, ослепительно улыбнулась. И эта улыбка, на фоне виселиц и отрубленной головы, была страшнее любого оскала.
Глава 16
В землях, носивших гордое и немного архаичное имя герцогства Вальдемар, наступало утро. Но это было уже не то серое, тревожное утро, к которому привыкли за долгие пятнадцать лет войны. Воздух, казалось, стал чище, прозрачнее, и даже солнце, пробиваясь сквозь вечную дымку над столицей, светило как-то иначе. Война, хвала молодому герцогу, как уже по привычке называли Михаила простые люди, и хвала железной воле герцогини, отступила. Не исчезла, нет, она всё ещё скалила свои клыки где-то там, на дальних, размытых рубежах новых земель, но больше не дышала смрадом смерти в лицо каждому жителю столицы и окрестных деревень.
Да, рекрутский набор шёл без остановки. Глашатаи всё так же срывали голоса на рыночных площадях, зачитывая указы о призыве, а матери всё так же украдкой смахивали слёзы, провожая своих сыновей. Но изменилось всё остальное. Изменилась сама суть этого набора. Теперь это был не билет в один конец, не приговор, обрекавший вчерашних крестьян и ремесленников стать безымянным удобрением на полях сражений. Больше никто не кидал необученных, перепуганных парней на закованную в сталь пехоту тёмных эльфов, чтобы выиграть лишний час для отступления регулярной армии.
Теперь каждый рекрут попадал в жернова новой системы, безжалостной, но пугающе эффективной. Учебные лагеря, раскинувшиеся в предместьях столицы работали двадцать четыре на семь. Муштра была адской. Подъём затемно, марш-броски, полосы препятствий, от одного вида которых у бывалых наёмников подкашивались ноги, и бесконечные, изнуряющие тренировки. Сержанты, ветераны первых, самых страшных кампаний, прошедшие огонь, воду и оборону Каменного Щита, не знали ни жалости, ни усталости. Гоняли новобранцев до седьмого пота, до полного изнеможения, вбивая в них рефлексы, выжигая страх и выковывая из рыхлой крестьянской массы новых солдат.
Из этих лагерей выходили совсем другие люди. Подтянутые, с цепким, уверенным взглядом, в новой, практичной униформе из плотной ткани защитного цвета, которая пришла на смену разномастным стеганкам. Каждый из них уверенно шагал по улицам столицы, в их движениях не было ни грамма крестьянской расхлябанности. Они несли на плечах не древковые копья, а новые, пахнущие маслом и сталью винтовки, и знали, как обращаться с этим смертоносным оружием.
Полки больше не сидели на месте, проедая казну. Они уходили к новым границам герцогства, о которых уже не только дворяне в салонах, но и простые подданные думали и говорили шёпотом, как о королевских. Границы раздвигались, впитывая в себя земли уничтоженных государств и Диких Земель, ещё недавно бывшие прибежищем разбойников и диких зверей.
Именно оттуда, шли самые обнадёживающие вести. Новые поселения, основанные вдоль проложенных инженерными частями дорог, чувствовали себя всё лучше. Первые землянки и временные бараки сменялись добротными рублеными домами. Вокруг посёлков, обнесённых крепкими частоколами, зеленели поля, отвоёванные у леса. Паровые насосы, привезённые из столицы, осушали болота, превращаясь в плодородные земли. Лесопилки, приводимые в движение простейшими паровыми двигателями, гудели с утра до ночи, снабжая поселенцев досками.