Жизнь, выдавленная войной из старых земель, возвращалась, пуская новые, крепкие корни. И она была уже другой. Более организованной, более быстрой и жёсткой. Поселенцы, получившие землю от герцогини, платили налог не только зерном, но и обязательной службой в местном ополчении. Каждый мужчина, от шестнадцати до шестидесяти, раз в неделю проходил военную подготовку под руководством присланных из армии инструкторов, имел дома запечатанный ящик с винтовкой и боезапасом. Это была земля вооружённых фермеров, готовых в любой момент встать на защиту своих домов.
И эта система работала. Караваны с продовольствием теперь шли из Диких Земель. Избытки зерна, мяса, мёда и воска из новых поселений наполняли рынки столицы, сбивая цены и радуя горожан, уставших от вечной нужды. Торговые дома, поначалу с опаской смотревшие на инициативы нового правителя, теперь наперебой отправляли своих представителей в Дикие Земли, скупая продукцию и вкладывая деньги в новые предприятия.
Жизнь налаживалась, этот хрупкий, выстраданный мир медленно, со скрипом, но всё же становился на ноги, обрастая жирком и мускулами. Но тень войны никуда не исчезла. Она всё ещё маячила на горизонте, как далёкая грозовая туча. И все понимали, что этот мир, купленный такой дорогой ценой, придётся защищать снова и снова.
Утренний приём в малом тронном зале замка Вольфенбург проходил в атмосфере почти идиллической. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие стрельчатые окна, играли на серебряной посуде, заставляя её искриться. Воздух был наполнен ароматом свежесваренного кофе и корицы. Герцогиня Элизабет фон Вальдемар, облачённая в строгое, но элегантное платье тёмно-синего бархата, сидела во главе длинного стола. Её светлые волосы были убраны в сложную причёску, и только несколько выбившихся локонов, падавших на бледный лоб, выдавали усталость.
Напротив неё, за столом, сидели пятеро мужчин. Пятеро представителей старой аристократии, выживших в горниле войны и кровавого мятежа, все еще сумевших сохранить своё влияние. Барон фон Штрауб, толстый, краснолицый, с вечно влажными ладонями. Граф фон Лихтенберг, сухой, как пергамент, старик с едким, пронизывающим взглядом. Молодой виконт де Бриссак, смазливый франт, больше озабоченный состоянием своих кружевных манжет, чем делами герцогства. И двое братьев, графов фон Кляйст, похожих друг на друга, как две капли воды, оба высокие, светловолосые и с одинаково пустыми, холодными глазами.
Это был не просто завтрак, ритуальный танец, тонкая игра намёков, полуулыбок и тщательно взвешенных комплиментов. Аристократы, смекнув, какую колоссальную выгоду можно извлечь из освоения Диких Земель, пытались получить определённые преференции. Никто не просил прямо, нет, это было бы слишком грубо. Каждый плел свои кружева из слов.
— Ваша светлость, позвольте выразить вам наше глубочайшее восхищение, — начал барон фон Штрауб, промокая салфеткой свои сальные губы. — Теми титаническими усилиями, которые вы и… ваш супруг, — он сделал едва заметную паузу, словно споткнувшись на этом слове, — прилагаете для процветания нашего герцогства. Новые земли, это же настоящий дар богов! И мы, ваши верные вассалы, готовы приложить все силы, чтобы этот дар был использован во благо.
— Именно, — подхватил старый граф фон Лихтенберг, постукивая костлявыми пальцами по столу. — Наши семьи веками владели лесами и пастбищами. Мы знаем, как обращаться с землёй. Было бы разумно передать часть новых территорий под управление тех, кто имеет в этом опыт. Дабы избежать, так сказать, крестьянской анархии и неэффективного использования ресурсов.
Элизабет слушала, вежливо улыбаясь, но в её голубых глазах стоял холодный лёд. Она видела каждого насквозь. Они хотели получить лучшие участки, леса, богатые дичью, земли вдоль рек, чтобы потом сдавать их втридорога тем самым крестьянам, которых так презирали. Хотели восстановить старые феодальные порядки на новых, свободных землях.
— Я благодарна вам за вашу заботу, господа, — голос Элизабет звучал ровно и мелодично. — И я, безусловно, ценю ваш опыт. Однако, как вы знаете, мой супруг, Михаил, придерживается иного мнения на этот счёт. Он считает, что земля должна принадлежать тем, кто её обрабатывает и защищает с оружием в руках. Система свободных поселенцев, обязанных нести военную службу, уже доказала свою эффективность.
— Ах, герцог Михаил! — картинно вздохнул виконт де Бриссак, поправляя свой шёлковый галстук. — Герой войны, безусловно. Но его методы… они так… прямолинейны. Так лишены изящества. Он мыслит, как инженер, а не как правитель. Строит государство, как паровую машину, не учитывая тонкостей человеческой натуры и вековых традиций.