Внезапно Лира выпрямилась, они прикрыла глаза, будто прислушиваясь к чему.
— Лира⁈ — только и смог выдохнуть я.
— Что-то не так с Элизабет — быстро произнесла лисица. — Похоже на отравление или проклятье.
В следующую секунду я уже был на ногах. Все мысли о Торвальде, о мэре, о планах экспансии вылетели из головы. Осталось только одно, огромное, всепоглощающее слово: «Элизабет».
— Попытка отравления? — пронеслось в голове. — Тогда всё было бы гораздо быстрее и смертельнее. Они бы не стали тянуть, если бы хотели убить наверняка. Значит, это что-то другое, все-таки проклятие? Медленное угасание, чтобы я смотрел и ничего не мог сделать?
Мысли были одна хуже другой. Я представил лицо супруги, бледное и страдающее. И почувствовал, как внутри закипает ярость бессилия. Я мог двигать армии и вполне мог поменять судьбу целого государства с помощью паровых машин и винтовок, но сейчас был абсолютно беспомощен перед невидимым врагом.
— Лира, поднимай всех! — рявкнул на ходу натягивая куртку и проверяя револьвер. — Портал! Мне нужен портал! Сейчас же!
— Уже, — коротко ответила лисица.
Мы вылетели из штаба гарнизона, как ураган. По улицам Торвальда, которые мы только что «освободили», мы неслись на лошадях, распугивая прохожих. Я ничего не видел вокруг, перед глазами стояло только её лицо.
Через десять минут мы были у старой арки, Торбин и его парни уже стояли наготове.
Гном молча кивнул, видя мое состояние, и, повернувшись к арке, начал выкрикивать команды. Руны на камнях вспыхнули ярким, голубым светом, гул усилился, и в центре арки чернота пространства разорвалась, открывая дрожащий проход. В нём, как в кривом зеркале, отражались знакомые очертания столицы герцогства.
Не дожидаясь, пока портал полностью стабилизируется, я пришпорил коня и, не оборачиваясь, влетел в мерцающую дымку. Лира и десяток моих лучших легионеров, всегда готовых к бою, последовали за мной. В следующий миг копыта моего коня с грохотом ударились о брусчатку улиц столицы.
Замок был на осадном положении. Везде стояли гвардейцы, с оружием наизготовку. Нас встретил капитан дворцовой стражи, тот самый, что выпроводил аристократов.
— Ваше сиятельство! — он отдал честь. — Герцогиня в своих покоях. Состояние тяжёлое. Врач с ней.
Я спешился, бросив поводья подбежавшему солдату.
— Кто ещё был с ней?
— Только её фрейлины. И те аристократы за завтраком. Они все под домашним арестом, их допрашивают.
— Оцепить весь квартал знати, — приказал на ходу, почти бегом направляясь к покоям Элизабет. — Никого не выпускать. Будьте готовы перетрясти все дома сверху до низу!
Я шёл по знакомым коридорам, и с каждым шагом моё сердце сжималось всё сильнее. Лира шла рядом, молча, её рука легко легла на мой локоть, давая понять, что она здесь, рядом со мной. Эта молчаливая поддержка сейчас была дороже любых слов.
Чем ближе я был к её дверям, тем медленнее становился мой шаг. Страх, которого я не испытывал даже в самых страшных боях, сковывал движения. Что я там увижу? Её, умирающую? Беспомощную?
Я остановился перед резной дубовой дверью. За ней была жена, одна из немногих, кому я мог доверять в этом проклятом мире. Я заставил себя сделать глубокий вдох и толкнул дверь.
Элизабет сидела в постели. Огромная кровать с балдахином казалась сейчас гробом. Она была бледна, под глазами залегли тёмные круги, но герцогиня держалась. Сидела прямо, оперевшись на гору подушек, которые заботливо подложили ей под спину фрейлины. Её аристократическое достоинство и железная воля не сломались даже сейчас. Она выглядела, как королева, принимающая смерть на троне.
Вокруг хлопотали три перепуганные девушки и старенький, седобородый врач, личный лекарь её отца. Увидев меня, маска ледяного спокойствия на лице Элизабет треснула. Ее взгляд стал теплым, и каким-то испуганным. Она была рада меня видеть. И это ранило сильнее любого кинжала.
— Оставьте нас, — мой голос прозвучал глухо и хрипло. Я обвёл взглядом суетящихся фрейлин. — Все!
Девушки испуганно переглянулись.
— Но, ваше сиятельство…
— Я сказал, вон! — рявкнул так, что они подпрыгнули. Лира быстро, но мягко выпроводила девушек за дверь, с тревогой посмотрев на Элизабет. — Вы, — указал пальцем на врача, — останьтесь.
Когда дверь за последней фрейлиной закрылась, я подошёл к кровати. Я хотел взять Элизабет за руку, но не смог. Боялся, что мои пальцы сломают её хрупкие кисти. Я просто стоял и смотрел на неё, чувствуя себя беспомощным идиотом.