Я беззастенчиво пялился на нее, пока Урсула наливала себе воды.
— Может, как-нибудь вечером, станцуешь для меня, как тогда? — сделал контрольный выстрел.
Орчанка поперхнулась, ошалело посмотрев на меня.
— Наверное, мне тоже нужно новое платье — прокашлявшись, произнесла Урсула, буравя меня взглядом.
— Кто-то сказал платье? — бодрым голосом спросила Элизабет, заходя в кабинет, смущая орчанку еще больше. Взяв за руку Урсулу, потащила ее из кабинета, многообещающе посмотрев на меня.
Последней, уже когда за окном сгустились сумерки, и слуга зажёг в кабинете фонари, в комнату бесшумно, как тень, скользнула Лира. Она не стала, как остальные, вываливать на стол отчёты. Лисица грациозно опустилась в кресло напротив, закинула ногу на ногу и посмотрела на меня с ленивой, но довольной улыбкой.
— Устал, дорогой? — промурлыкала хвостатая.
— Есть немного, — потёр уставшие глаза. — Такое чувство, что я не герцогством управляю, а пытаюсь запустить с нуля оборонный завод размером со страну.
— У тебя неплохо получается, — Лира достала из складок платья маленький серебряный портсигар, который я ей когда-то подарил, и закурила тонкую, ароматную сигариллу. — Империи строятся не только на полях сражений, но и в таких вот душных кабинетах.
Она выпустила в потолок струйку ароматного дыма.
— У меня новости из Торвальда, — голос лисы стал серьёзным, деловым. — Наши живые куклы-марионетки денно и нощно трудятся на благо Короны и жителей города. И, разумеется, на наше благо.
Я подался вперёд, забыв об усталости. Торвальд, наш плацдарм в землях Лангра, сейчас был для меня не менее важным, чем дела в герцогстве.
— Рассказывай.
Лира хитро улыбнулась, и я понял, что сейчас услышу что-то интересное. Лира сделала ещё одну глубокую затяжку, кончик её сигариллы на мгновение вспыхнул в полумраке кабинета, как красный глаз хищника. Дым, пахнущий вишней и чем-то неуловимо- приятным, заполнил комнату, смешиваясь с запахом старого пергамента и воска. Она не спешила, наслаждаясь моментом, растягивая паузу, как опытный рассказчик перед самой интересной частью истории.
— Как я и говорила, наши живые куклы-марионетки денно и нощно трудятся во славу Короны, — повторила лисица, и в её голосе зазвучали откровенно насмешливые нотки. — Мэр Ульрих, этот мешок с салом и амбициями, оказался на удивление способным учеником. Показательные порки и казни на рыночной площади возымели нужный эффект. Город вздохнул с облегчением, криминал забился по щелям, а налоговые поступления в нашу, — она сделала многозначительную паузу, — то есть, в королевскую казну, выросли вдвое.
Я хмыкнул, откидываясь на спинку кресла. Спектакль, который мы разыграли в Торвальде, судя по всему, удался на славу.
— Но, как и следовало ожидать, — продолжила Лира, стряхивая пепел в массивную бронзовую пепельницу, — натура взяла своё. Наш мэр, видимо, решил, что он самый умный. Через десять дней после того, как мы надели на него браслет, он попытался его снять.
— Идиот, — констатировал я. Брунгильда ясно объясняла принцип действия этих гномьих поделок.
— Не то слово, — Лира усмехнулась, и в полумраке её глаза блеснули нехорошим огоньком. — Судя по тому, что рассказали мои девочки, которые приставлены к нему в качестве «помощниц», зрелище было незабываемым. Он заперся в своём кабинете, взял откуда-то магические кузнечные клещи и… В общем, браслет оказался прочнее, чем его внутренности. Ульрих чуть не выплюнул собственные кишки. Моим девочкам пришлось выламывать дверь и откачивать его с помощью лечебных зелий. Иначе мы бы потеряли такого ценного кадра.
Она сделала ещё одну затяжку.
— Я лично провела с ним воспитательную беседу после этого инцидента. Думаю, он всё понял.
— Как именно ты с ним беседовала? — спросил, уже зная ответ.
— О, это был очень душевный разговор, — промурчала лисица. — Я просто напомнила ему, как звучат его собственные визги, когда кожа на заднице лопается от удара плети. Он оказался на удивление понятливым. Больше попыток не было.
Я покачал головой, методы Лиры были жестокими, но, чёрт возьми, эффективными.
— Что с остальными?
— Полковник фон Гросс превратился в идеального солдата. Сидит в казарме, не пьёт, пишет отчёты и муштрует остатки своего старого гарнизона с таким рвением, будто готовится к параду перед самим королём. А Варек… Варек нашёл себя. Он с таким упоением взялся за восстановление «справедливой торговли» в городе, что гильдия уже перевыполнила план по сборам на квартал вперёд. Кажется, ему даже нравится быть полезным.