И вот, когда барон только-только начал выдыхать, подсчитывая убытки и радуясь, что хотя бы голова осталась на плечах, здрасьте приехали. На пороге нарисовывается этот умник. В новеньком, с иголочки, чёрном мундире, с серебряным шитьём и орденами на груди. Капитан Михаил Вальядо.
Но пугал фон Риттера даже не сам капитан, хотя от его холодного, пронизывающего насквозь взгляда у барона сводило кишки. Пугала его свита.
Солдаты, которые приехали с ним, вообще не походили на привычных гарнизонных раздолбаев или наёмников, готовых за медяк продать родную мать. Это были какие-то безмолвные, жуткие тени. Лица скрыты тёмными масками, движения скупые и рубленые. Никаких смешков, никакого трепа. Пока капитан распивал чаи, эти ублюдки рассыпались по всему поместью. Ищейки, самые натуральные ищейки! Барон краем глаза видел в окно, как двое из них методично, сантиметр за сантиметром, осматривают старый сарай, а ещё один замер у входа в подвал, словно статуя, просто стоит и пялится на замок.
У фон Риттера от этого зрелища сердце ухало куда-то в район желудка.
— Так как, говорите, виды на урожай в этом году, барон? — голос капитана вырвал его из панических размышлений. Спокойный, глубокий баритон. И эта дружелюбная улыбка… Тварь, он же явно издевается!
— У-урожаи? — барон сглотнул вязкую слюну, пытаясь изобразить на лице уверенность крепкого хозяйственника. Получилось, скорее всего, как у запора. — Да какие тут урожаи, господин капитан… Земли скудные, каменистые. Лето короткое. Да и зверьё лесное лютует, всё сжирает ещё на корню. Медведи, волки…
— Понимаю-понимаю, — капитан сочувственно покачал головой, аккуратно ставя чашку на блюдце. — Тяжело вам тут, на рубежах. Дикий край. Хотя, — он прищурился, и в серых глазах сверкнула сталь, — я слышал, шкуры этого самого зверья на южных рынках уходят по очень хорошей цене. Говорят, некоторые бароны на этом сколотили неплохие состояния. Не жалуетесь на торговлю?
Барон почувствовал, как по спине пробежал табун ледяных мурашек. Намёк был толще бревна. Капитан явно прощупывал его на предмет неучтённых доходов.
— Что вы, что вы! — торопливо замахал руками фон Риттер, чуть не смахнув со стола вазочку с сухарями. — Копейки сущие! Едва хватает, чтобы крышу подлатать да страже жалованье выплатить. Вы же видели, какое у меня поместье… одно название.
Он затравленно оглянулся на обшарпанные обои и пыльный гобелен, надеясь, что вид этого убожества разжалобит столичного гостя. Капитан лишь хмыкнул, скользнув равнодушным взглядом по комнате. Барон сидел, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники кресла, и молился всем богам, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Каждая секунда в компании Вальядо казалась ему часом пыток на дыбе. А мысли, одна чернее другой, крутились вокруг одной-единственной проблемы. Той самой, что прямо сейчас должна была быть зарыта… впрочем, об этом лучше даже не думать. Не думать, иначе этот демон в чёрном мундире точно всё прочитает по его потной физиономии.
Капитан Вальядо медленно поднялся с кресла, отряхнул невидимую пылинку с безупречного сукна на рукаве и неспешно подошёл к окну. Он стоял, заложив руки за спину, и задумчиво рассматривал внутренний двор, где его молчаливые бойцы продолжали своё методичное патрулирование.
— Урожаи, шкуры… это всё житейское, барон, — проговорил капитан, не оборачиваясь. Голос его звучал расслабленно, как бы между делом. — Меня, признаться, больше заботит другой вопрос. Безопасность Короны. Слышал я, что в вашем медвежьем углу в последнее время стало неспокойно. Бандиты, дезертиры… Вся эта падаль, что бежит подальше от наказания. Не докучают?
Фон Риттер напрягся. Вот оно. Вопрос, к которому он готовился. Барон расправил плечи, стараясь придать своему голосу побольше мужественности и командирского баса. Вышло так, будто-то прищемили понятно что, но вроде вполне убедительно.