— Ах ты ж сучья отрыжка! — выплюнула лисица совершенно неаристократичную брань, слизывая каплю крови с разбитой губы.
Звон стали оглушал, они сцепились в ближнем бою. Кулак эльфа врезался лисице в скулу, отбросив её назад, но дамочка, использовав инерцию, провела подсечку и с размаху впечатала рукоять своего меча ему прямо в лицо сквозь маску. Хрустнул нос, ушастый зарычал, полоснул её ножом по бедру, ткань костюма треснула, но до кожи не достало.
Дуэлянты разнесли комнату в хлам. Полки с книгами обрушились, осколки ваз хрустели под сапогами, штукатурка сыпалась с потолка, покрывая всё белым налётом. Барон вжался в кресло, накрыв голову руками. Фон Риттер зажмурился, молясь, чтобы его не зацепило шальным ударом. Пыль забивалась в нос, вокруг всё грохотало. А потом раздался глухой удар плоти о камень, сдавленный хрип, и звон упавшего на пол оружия.
Фон Риттер рискнул приоткрыть один глаз. Бойцы разошлись, переводя дыхание. При этом, что поразило барона больше всего, ни эльф, ни лиса не получили смертельных или даже серьёзных ран в этой мясорубке. Сплошные синяки, ссадины да пара плевых порезов. Уровень владения телом был за гранью понимания простого человека.
Барон был настолько поглощён этим смертельным мордобоем, что впал в какой-то транс. Он смотрел то на эльфа, то на тяжело дышащую кицуне, и совершенно не заметил, как реальность вокруг него изменилась. Барон понял это только тогда, когда горла коснулся обжигающий холод заточенной стали.
Фон Риттер скосил глаза, боясь даже сглотнуть. Рядом с его креслом, бесшумно, как духи мщения, появились ещё две девушки. В точно такой же маскировочной экипировке, как и та, что сейчас мутузила эльфа. Одна из них приставила к кадыку барона длинный узкий нож, а вторая, облокотившись на спинку его кресла, внимательно и с явным восхищением разглядывала разгромленную комнату.
— Ни хрена себе она его приложила, скажи? — тихо, с придыханием прошептала та, что стояла сзади.
— Ага, — так же тихо, фанатично сверкая глазами, ответила та, что держала нож у горла. — Вот это был финт со стулом! Госпожа просто огонь! Ушастый даже не понял, откуда прилетело.
Из этого короткого диалога барон с ужасом уяснил: эти две служанки той бешеной лисицы. И они яростно, почти по-щенячьи, болели за свою госпожу, искренне восхищаясь тем, как она разматывала эльфа по обоям. Барон очень аккуратно, по миллиметру, чтобы не вскрыть себе сонную артерию, повернул голову влево. И замер, забыв, как дышать.
Чуть дальше, у разбитого дверного проёма, стояли пятеро бойцов в чёрном. Те самые «молчаливые тени». Они держали на прицеле своих странных, коротких палок какого-то типа в эльфийской броне. Судя по всему, лейтенанта разведки тёмных, которого приволокли с улицы. Лейтенант стоял на коленях, руки связаны за спиной, лицо разбито в хлам. Но даже это было не самое жуткое.
Возле них, на целом стуле, который кто-то заботливо приволок из соседней комнаты, сидел тот самый королевский капитан Вальядо.
Капитан расстегнул воротник своего идеального мундира и сидел, расставив ноги, подперев голову кулаком. У него был такой скучающий, страдальческий вид, словно он пришёл на очень плохую театральную постановку. Капитан наблюдал за поединком, каждый раз недовольно морщась, когда кицуне влетала спиной в шкаф или сносила собой стол, сопровождая свои полёты отборнейшей, трехэтажной матерщиной.
В итоге, когда лисица всё-таки пригвоздила эльфа к стене, обе барышни-служанки, забыв про конспирацию, радостно и беззвучно захлопали в ладошки, при этом та, что с ножом, ни на миллиметр не отвела лезвие от горла фон Риттера. Капитан тяжело вздохнул, закатил глаза и, поднявшись со стула, негромко произнёс:
— Наконец-то. Я думал, вы тут до утра мебель ломать будете.
Он неспешно подошёл к лисице, которая всё ещё держала эльфа на клинке.
— Оно того стоило? — поинтересовался капитан, кивая на разбитую в кровь губу и наливающийся синяк на скуле кицуне.
Он поднял руку в кожаной перчатке и аккуратно дотронулся до её синяка. Девушка зашипела, как рассерженная кошка, дёрнула головой, но… руку капитана не оттолкнула. Наоборот, чуть прижалась к его ладони щекой и вдруг расплылась в абсолютно довольной улыбке, слизывая кровь с губ.
— Надо работать над собой, — назидательно, с лёгкой ленцой ответила лиса. — Практика лишней не бывает. А этот ушастый оказался вёртким, гаденыш.
Капитан криво, саркастично ухмыльнулся. А затем его рука соскользнула со щеки девушки, и он без предупреждения ткнул пальцем прямо в торчащее, пушистое белое ушко. Кицуне взвизгнула, почти заскулила от неожиданности, получив серьёзную порцию боли по чувствительным рецепторам, и гневно зыркнула на него.