2
— Итак, перед нами худой и измождённый человек, который по крайней мере дважды путешествовал во времени, — сказал Даймон, с любопытством глядя на нахохлившегося Кристофера. — Давай сначала обсудим технические вопросы. Расскажи, как ты управлялся с Петлёй Рейна.
— Зачем?
— Во-первых, интересно…
— Во-первых и в-последних, ты пользовался магией, — перебила Длит. — Этого достаточно, чтобы тебя наказать. Отвечай на вопросы.
Кристофер криво улыбнулся.
— Нажимал на точку пуска, на линзе проступали светящиеся круги. Протирал правое стекло против часовой стрелки и попадал в прошлое, протирал левое по часовой и из прошлого перемещался в будущее.
— И всё?
— Ну.
Даймон застонал. Длит сидела с застывшим лицом. Как только Кристофер пришёл на работу, Лунг привёл его в кабинет Айлин, рассказав по дороге о вчерашних событиях. Фанни боялась даже смотреть на всех, поэтому при разговоре не присутствовала.
— Теперь понятно, почему у меня кружилась голова, когда я пыталась вычислить ведьму и увидела тебя… после того как применила заклинание, — сказала Айлин.
— Зачем ты проникал так далеко, на две тысячи лет назад? — спросил Даймон.
— Да очки были битые, с трещиной на стекле, из-за этого я не мог попасть в близкое будущее, нырял глубже в прошлое, чтобы сместить петлю. Приноравливался, делал маркером метки на кругах.
— И как далеко ты пробрался в будущее?
— Не знаю. Там трудно ориентироваться. Время пребывания ограничено и каждый раз разное. Очки нагрелись — пора уходить. Иногда элементарно не успевал разобраться. А иногда попадал в такую передрягу, что сразу возвращался.
— Жалеешь, наверное, что Петля уничтожена? Хотел бы ещё раз пронзить время?
— Чего? Это, вообще-то, не очень приятно. Страшно. Не знаешь, куда вырулит, что случится… Один раз так по башке дали, еле вспомнил, кто я такой.
— Извини, конечно, но, кажется, путешествия во времени не прошли бесследно для твоего здоровья, — сказала Айлин.
— Да… они меня съедали…
— Милый Кристофер-Аджит… Мы тут сидим и думаем, как спросить тебя о самом важном. Скажи, пожалуйста, там, в будущем, случился… конец света?
— Точно не знаю. Однажды было такое, что… В общем, мне показалось, что я попал в Хадес, но потом издалека увидел Спящую… Еле ноги унёс.
Все переглянулись.
— А какая тайна… — Айлин задрожала, — о которой боятся даже думать… уже раскрыта?
— А я помню? Я столько всего наговорил…
— В пророчествах событий море, — подтвердил Даймон. — Меня больше всего интересует, как ты справился с переложением текстов на древне-огастинский да ещё высоким стилем. Это, знаешь, не для среднего ума.
— Ну, вы даёте. Написал программу, вносил сведения, а компьютер их конвертировал. Оставалось распечатать и подкинуть архивариусу Спящей.
— Распечатывал на пергаменте?!
— Вы совсем уже? На обычной бумаге. А они там в прошлом сами переписывали на пергамент. Аджит чужеземец, к его бумаге не прикопаешься.
— А ведь я считал тебя туповатым, — задумчиво сказал Даймон.
— Да я понял.
— Давай о главном, — мрачно сказала Длит. — Где взял Петлю Рейна, и для чего всё затевалось? Тебе сколько лет, кстати?
— Двадцать. — Кристофер шмыгнул носом. — Обещайте, что мне ничего за это не будет. А то ни слова больше не скажу!
— Спорим, ты мне всё расскажешь, и мне за это ничего не будет?
— Длит, — встревожилась Айлин.
На глаза Кристофера навернулись слёзы.
— Мне всё равно конец, если она узнает, что я тут трепался! И что Петли больше нет…
— Видишь эту штуку? — Длит показала браслет на запястье. — Благодаря ей нас никто не слышит. И она тоже. Так кто она?
— Цвета…
— Жена садовника? — Длит посмотрела на Айлин. — Я чего-то не знаю?
— Я думала, знаешь, когда просила за неё и Гордона, — удивилась Айлин. — Человек и Кошка.
— Постойте… — Даймон вытаращил глаза. — История, как была написана «Книга Кошек»?!
— Да.
— Вон оно что… Неожиданно, — сказала Длит. — Последние два дня Цвета не в себе. Ударилась головой и потеряла память. Тяжёлый случай.
— Правда?! — обрадовался Кристофер и тотчас скис. — Очнётся и всё вспомнит…
— Теперь понятно, почему ты так часто бегал к ней на пироги. Значит, у неё была Петля Рейна… — Длит сглотнула комок в горле.
— Не убивайся так, — с сочувствием сказал Даймон. — Каждому из нас не помешала бы машина времени.