— Котяка, напомни, откуда дорогу знаешь? — спросил Тигрец, взглянув на самого высокого и крупного полицейского с железной лопатой наперевес. Котяка Серенький был человеком молодым, но не по возрасту основательным, сразу согласился участвовать в рейде, а главное, обмолвился, что уже бывал на старом кладбище.
— У брата в прошлом году тесть помер. Мы этим путём на новое кладбище ходили, поправляли просевшую могилку.
— Значит, не дрейфишь?
— Никак нет! Брательник чёрта заломает, а я весь в него.
Тигрец с Яром переглянулись.
— Просто душа поёт, когда видишь таких храбрецов. Дорогу хорошо помнишь?
— Не собьюсь, господин котт! У меня к этому делу талант. Один раз прошёл — как сфотографировал.
— Да ты, парень, просто клад, — с одобрением произнёс Тигрец. — Первым пойдёшь, с оружием наизготовку, а водитель понесёт твою лопату.
— Слушаюсь. — Котяка полез в кобуру.
Тигрец взглянул на двух других полицейских, к сожалению, не таких бравых, как Котяка, тоже с лопатами в руках.
— Вы следом. За вами второй водитель. Постовые остаются на месте, несут охрану объекта. Напоминаю. С сегодняшнего дня это запретная зона. Любого, кто здесь появится, независимо от пола, возраста и положения, задерживать до выяснения обстоятельств. Выдвигаемся. Смотрим в оба.
Тигрец пропустил Яра вперёд, достал оружие и, замыкая группу, ступил на тропу, проложенную в высоких зарослях неизвестными смельчаками вроде Котяки и его брата. Он пытался представить себе этих торопыг, которые шастали тут, да так часто, что основательно вытоптали траву. Но не смог. Сам он предпочёл бы пройти тройное расстояние, лишь бы не приближаться к старым могилам с покосившимися надгробными камнями, что торчали то тут, то там, к тем самым могилам, в которых спали в ожидании великой битвы воины, — судя по всему, ребята серьёзные. Не исключено, что где-то здесь сейчас прятался один из них, наёмник, унаследовавший боевые навыки своего времени. Особого страха не было, но, соблюдая осторожность, Тигрец ни на секунду не терял из виду маячившие перед ним фигуры в чёрной полицейской форме. Проблема была в другом: болезнь скрутила. Озноб сменялся жаром, по лицу тёк пот, и все свои усилия приходилось направлять на то, чтобы идти не спотыкаясь и не выронить из ослабевших пальцев пистолет. Он намеренно пошёл последним, чтобы Яр не видел, как его трясёт.
Отряд пробирался среди заплетённых плющом чащоб. Иногда был виден лишь клочок синего неба да качающиеся деревья на вершинах холмов. Деревья, в основном, вязы да берёзы, в этой части кладбища высохли, как будто могилы, а не дикий плющ, вытянули из них последние соки. Сухие ветви шуршали, сталкиваясь, стволы пронзительно скрипели под ударами ветра, приносившего приторно-сладкие запахи. Тигрецу хотелось выкашлять из себя зловонный воздух — чудилось, что вот-вот расступятся заросли и он окажется на поле, усеянном разлагающимися мёртвыми телами.
— Дерьмо, — буркнул он, чувствуя, как под ногами хрустят, будто старые кости, сучки, обломанные ветки и жестяные банки из-под пива. — И это называется — срезали? Да ему конца нет… Бег на месте, как в ночном кошмаре… — Хотя язык заплетался, Тигрец старался говорить внятно.
— Всего семь минут идём, — бросил через плечо сосредоточенно шагавший Яр.
— А кажется, час. А теперь представь, каково здесь ночью. Мы даже пацанами сюда не совались, помнишь?
— Ещё бы.
В детстве они чаще всего играли в крутых полицейских и Хранителей, соревновались, у кого больше шрамов появилось после лета. Но старое кладбище… Это было табу.
— Слышь, Ярко, и много ты знаешь людей, которые добровольно остались бы здесь ночевать? Да ещё несколько ночей подряд? Это какие надо иметь нервы?!
— Они вроде от янтарщиков тут хоронились…
— Ты в это веришь? Что янтарщики страшнее кладбищенской жути?
— Слышал, на прошлой неделе янтарщики двоих убили.
— Где доказательства? Привыкли всё на них валить. Удобно. Что, дескать, с этих отморозков возьмёшь, они же на особом положении…
Яр резко остановился и повернулся к Тигрецу, которого от кашля согнуло пополам.
— Чёрт, я же видел, что ты болен… — Яру пришлось нарушить собственный приказ и крикнуть: — Эй! — Он махнул рукой, подзывая ушедших вперёд.
Достали термос с горячим кофе, Тигрец запил им несколько таблеток, в том числе, ударную дозу болеутоляющего.
— Долго ещё? — спросил Яр у Котяки.
— Рукой подать, господин котт. Пять минут хода. Сейчас будет ручей, потом кучи металлолома, а там и окраина.