— Может, вернёшься к машине? — предложил Яр и тут же сообразил, что одного Тигреца не отпустишь, — качает его из стороны в сторону. Значит, нужно дать провожатого. Одно цеплялось за другое: а вдруг заблудятся, и как потом провожатый вернётся к ним по этим диким местам? Тропа-то петляет, да и не одна она, тут тропинок не счесть…
— Мне уже полегчало. Некогда стоять, парни. Котяка, веди! — После короткой передышки и лекарств Тигрец в самом деле почувствовал себя лучше.
Котяка оказался прав, скоро вышли к распутью, откуда разбегались тропы и тропинки. Одна вела к роще, вторая за неглубокий овраг с осыпающимися берегами — по его дну каким-то чудом пробирался между куч мусора ручей. Под кустом ракиты валялась груда тряпья, служившая для бездомных постелью, и несколько баулов с пустыми бутылками. Недавно здесь жгли костёр.
С пятачка хорошо просматривалась часть кладбища, которую словно немного расчистили от мусора, но Тигрец не сразу разглядел открытую могилу среди рядов могильных плит.
Яр держался свободно, остальные плелись, как приговорённые, и совали руки за пазуху, прикасаясь к оберегам. Один из водителей нервно обкусывал усы. Котяка и тот что-то непрерывно шептал.
— Ну, вот и место происшествия, — сказал Яр. — Это первая. Он отсюда вылез. Другая неподалёку.
Все обступили глубокую прямоугольную яму с откинутой на скрытых петлях плитой внушительной толщины, а потом вытянули шеи, разглядывая в примятой траве вторую могилу.
— Сложите лопаты, проверьте рации и приступайте к осмотру, — приказал Яр. — Солнце только всходило, и туман долго держался, мы могли пропустить что-то важное. Смотрите свежим взглядом. Ищем подозрительные предметы вроде недавно использованных шприцов и следы, особенно следы волочения. И помните, парни, мы просто обязаны найти хоть какую-то зацепку.
Все разбрелись.
Кашляя всё сильнее, Тигрец с отвращением глядел по сторонам.
— До чего гнилое место… просто на удивление гадкое…
— Тонны две, не меньше, — сказал Яр, разглядывая откинутую плиту, которая лежала на земле. — Не пойму, из чего сделана, из металла или камня.
Уперев руки в колени, они вдвоём склонились над ямой.
— По типу бункера. На стенках ржавчины тоже нет. Умели же строить, — сказал Яр и успел схватить за локоть Тигреца, который покачнулся и едва не спикировал вниз. — Осторожнее! Тут метров пять.
— Больше… даже дна не видно… — Тигрец снова зашёлся в кашле. — И это при солнце…
— Слушай, иди-ка, сядь в сторонке. Ты на смерть похож.
Тигрец даже не возражал. Солнце припекало, усиливая его внутренний жар. Он отошёл на несколько шагов, боясь, что из-за вони его вырвет, и сел на землю в своей свежевыстиранной форме, которую вчера от души нагладил, прямо на мусор, сквозь который пробивалась колючая трава.
Вокруг двигались расплывающиеся чёрные силуэты.
Яр отцепил с пояса фонарик и посветил в проём.
— Тигр, ты прав, тут намного глубже. Постой, там что-то на дне!
— Уходить надо… — Тигрец не мог поднять отяжелевшую голову, с которой давно скатилась фуражка. — Пойдём отсюда, брат…
— Эй, все сюда! — позвал Яр.
Все сгрудились, заслонив Ярко. Они что-то обсуждали, но ветер сносил голоса в сторону. Тигрец нашарил в кармане и, несмотря на сухость во рту, разжевал и проглотил горькую таблетку, протолкнул её в себя, будто горсть земли, а потом завалился набок и отключился.
Очнулся он из-за шума и не сразу понял, что происходит. В нескольких шагах от него суетились и подпрыгивали чёрные фигуры. Они что-то делали с плитой.
Тигрец поднялся на ноги. Лёгкие раздирал кашель. Чувствовал он неимоверную дурноту, какой не избежать человеку, разбуженному посреди только что наступившего глубокого сна и вынужденного куда-то срочно бежать.
— Шевелись! — надсадно и страшно кричал Котяка. По его побагровевшему лицу градом бежал пот.
Тигрец увидел, что плита не захлопнулась до конца только благодаря железной лопате, которую Котяка просунул в щель. Он пытался задержать плиту, действуя лопатой как рычагом, но силы были неравными. Водитель с усами пробовал вогнать под плиту свою лопату, но древко не проходило.
— Другим концом! — орал Котяка. — Полотном заводи!
Двое полицейских, вцепившись в спущенную в могилу верёвку, отчаянно тянули её на себя. Второй водитель стоял столбом в стороне.
Из могилы донёсся приглушённый крик. В этот миг железная лопата, придавленная неумолимо опускавшейся плитой, с хрустом обломилась. Котяка с черенком в руках отлетел назад. Плита опустилась и с тихим шорохом встала в гнездо. Усатый, бросив свою не пригодившуюся лопату, помог Котяке подняться.