…Пит свернул на улицу Тружеников, в просторечии — Трудяг. Асфальт кончился. После дождя идти по раскисшей дороге было тяжеловато, грязь липла к ботинкам. У чёрного хода двухэтажного магазина, в котором торговали дешёвым ширпотребом и который называли ярмаркой, собралась колоритная компания из сильно пьющих личностей. Пит их сторонился. Исключение он делал только для Мардишера, да и то, скорее судьба сводила их вместе, а не общие интересы.
Пит зашёл за ярмарку и постоял, наблюдая издалека, как трое оборванцев, что-то обсуждая, машут руками. Мардишера среди них не было, однако возле мусорного бака стояла Вонючка и целилась в своих несвежих приятелей из детского пластмассового пистолета.
— Бамс! Бамс!
На заднее крыльцо вышел Ус, высокий, в чёрных брюках и расстёгнутой клетчатой рубахе, из-под которой выглядывала майка. Ус работал на ярмарке грузчиком и по не ведомой Питу причине покровительствовал местным бомжам, а те платили ему нескрываемым обожанием.
— Ну, что, алкоголики? — Ус зевнул, почесал грудь. — Денег нет. Где брать будем?
Бомжи загомонили, выдвигая предложения.
— Бамс! — вякнула Вонючка, «выстрелив» в Уса. Неожиданно она увидела Пита и тут же завизжала, завелась, наступая на него и яростно щёлкая пистолетиком: — А ты чего припёрся, урод? Ты чего, гад, к нам привязался?! — Она широко раскинула в стороны руки, загораживая мусорные баки за спиной — отвратительная пьяная баба в грязных обносках. — Лучше тебя, богатея, здесь никто не живёт, а тебе всё мало, тебе ещё что-то надо! Халявы захотелось?
Пит оторопел.
— Взбесилась?
— Эй! Двигай отсюда, — спускаясь с крыльца, сказал ей Ус и добавил крепкое словцо. Скалясь, как собака, Вонючка отступила к бакам и возобновила раскопки. — Чего хотел, Пит?
— Здорово! — Пит протянул Усу руку. — Мардишера ищу.
— Смотри-ка-ся, Морду ему надо! — донеслось с помойки. — Я те щас да-ам в морду, камбала одноглазая… халявщик…
— В закусочной сидит твой Мардишер, — понизив голос, сказал Ус. — От этой стервы бегает. Её-то давно туда не пускают. Пит, выручи, а? Дай на опохмел как временно опустившемуся и заслуживающему сочувствия? Трубы горят…
При слове трубы Пита передёрнуло. Он полез в карман и дал Усу несколько монет.
…Посетителей в закусочной было мало, тихо тренькала музыка. В грязноватые окна заглядывало солнце, освещая потемневшие деревянные панели, металлические столы и стулья. За стойкой бармен протирал бокалы, пожилая официантка в кружевном фартуке лениво смахивала со столов крошки. Появление Пита ни на секунду не прогнало с их лиц выражение непреходящей скуки.
Пит взял две кружки пива, тарелку с закуской и направился к Мардишеру, который устроился за колонной, в удобном для маскировки месте. Поставив локти на стол и уперев кулаки в подбородок, он созерцал стоявшую перед ним батарею пустых пивных кружек. Вид у него был довольно жалкий.
Заметив Пита, Мардишер осклабился.
— Дружище!
— Здорово, — сдержанно произнес Пит. — Что празднуешь?
— Ус договорился с янтарщиками. Пару месяцев меня не будут трогать.
— А потом?
— Суп с котом. Ты как меня нашёл?
— Через Уса. А к Усу Хвач направил.
Пит, сидевший спиной к залу, воровато осмотрелся по сторонам. Из-за колонны не было видно ни бармена, ни официантки, в отдалении двое мужичков тянули пиво.
— А ты чего пришёл, Пит? — привлекая его внимание, как-то особенно жалобно произнес Мардишер, сделал круглые глаза и предупреждающе прижал к губам палец. — Может, нужно чего?
Слова застряли у Пита в горле. Он понял: ни слова о ночи на кладбище.
— Мать у меня умерла… Помянуть бы надо, а с бабками не хочется…
— Ух, ты… Беда. Давай, помянем. Конечно. Как не помянуть-то? — Они выпили, помолчали. — Что с глазом?
— Решил в сарае прибраться, вот и прибрался. Упал на одну хреновину, чтоб ей.
— Видит глаз или…?
— Или.
— Да ну?! Береги второй-то, слышь? А ну как совсем ослепнешь?
— Типун тебе…
— Вот-вот.
Пит поднялся.
— Пойду я. Спасибо за компанию.
Мардишер вскочил и вдруг полез к Питу с объятиями.
— Дай я тебя обниму! Держись, дружище! Все мы когда-нибудь умрём. Хотелось бы, конечно, попозже, но ведь это жизнь, это жизнь! Если что, приходи, я всегда… — Он был на голову ниже, но Пит чувствовал, какие у него сильные руки.
Отстранившись от Пита, Мардишер двумя пальцами что-то снял с рукава рубашки и это что-то, чёрное, похожее на мушку, раскусил своими белыми зубами. Раздался хруст, Мардишер сплюнул. Потом всё так же молча и быстро обхлопал, обыскал Пита с головы до ног.