— А ты, оказывается, совсем дурачок, — презрительно сказал он, когда они вышли из закусочной и побрели по улице. — Ты зачем к Сосиске подходил? Он же в последнее время всех подозрительных на прослушку ставит. Приказ от начальства.
— А я знал? Не мог раньше сказать?! — обозлённо парировал Пит, у которого от таких новостей затряслись поджилки. — Почему, интересно, я стал подозрителен полиции? — Он пристально посмотрел на Мардишера своим единственным глазом. — С чего вдруг меня в газете называют преступником? Сдал меня?
Мардишер позеленел, будто его затошнило.
— А ты думай иногда, что говоришь, Пит! Ты с кладбища свинтил, а нас с Вонючкой прямо там повязали, допрашивали как свидетелей! Хоть бы спасибо сказал за то, что мы тебя выгораживали!
— Как вы меня выгораживали?
— Обыкновенно! Мол, не видели никакого пятого, и точка! Да, нам не повезло, попали не в то место и не в то время, но тебя-то зачем впутывать? А в остальном мне скрывать нечего, рассказал, как было. Мол, отдыхали после трудового дня, а тут, значится, принесла нелёгкая этих недоразвитых с трубой. Меня допросили и отпустили, а Вонючку даже слушать не стали. Сам знаешь, она как сирену включит, все в обмороке. Так что рады были спровадить. Подписку о невыезде взяли.
Они присели на корточки у дощатого забора, огораживавшего домик из белого кирпича. Сквозь щели в заборе был виден двор, по которому ходили куры под присмотром красавца-петуха.
— Ладно, не обижайся, Мардишер. Спасибо за помощь. Тут ещё одна проблема… — Подобравшись к самой важной части разговора, Пит занервничал. — У меня провалы в памяти. Не помню, как с кладбища домой пришёл. Очнулся — стою у калитки. А перед этим, точно знаю, в овраг падал, все руки ободрал. — Пит поддёрнул рукава куртки.
Мардишер внимательно рассмотрел раны.
— Ух ты. Да ты не переживай, Пит. Башкой треснулся, вот память и отшибло. Со мной тоже такое случалось. А мы с Вонючкой даже удрать не успели, когда мертвяк на нас пошёл. Чёрт его знает, вроде всякого навидался, а тут ноги прям к земле приросли… — Лицо у Мардишера поплыло, обмякло, в глазах появился ужас, и этот ужас, как зараза, тут же прилип к Питу. — Как вспомню ту ночку, всё внутри холодеет. Я ведь тогда со страху… Даже сказать стыдно… Вот скажи, Пит, я трус? Ты же меня знаешь. Слабак я или нет?!
— Короче.
— Обмочился я. Впервые в жизни, — убитым голосом пояснил Мардишер. — Не считая детства, конечно.
Повисла неловкая пауза.
— Всё когда-то впервые, — сказал Пит, отводя глаза.
— Теперь Вонючка мне проходу не даёт, насмехается при людях. Её, мол, не интересуют слабые мужчины. И ещё это, особенно унизительное… Как там? А! Ты, говорит, Морда, ненадёжен, как лакмусовая проба.
— Чего?
— Она раньше химию изучала.
— Ненадёжен, — раздражённо повторил Пит. — Тебе не надоело с ней валандаться?
Мардишер закатил тоскующие глаза.
— А то ли ты её не видел? Рыба-прилипала…
— Да, с бабами тяжело, — согласился Пит, который сам постоянно отбивался и прятался от женщин. — Слышь?
— Ну?
— Не пойму, как такое может быть, чтоб покойники среди живых разгуливали? Встал из гроба и пошёл! Я, как его увидел, сам чуть концы не отдал…
Нахлынувшие воспоминания удручали Мардишера не меньше, чем Пита. Он вздохнул, почесался.
— Колдовство это, Пит. Поганое колдовство. Ну их всех.
— И где он сейчас?
— Кто?
— Воскресший!
— А чёрт его знает. Только что шагал, глазами лупал… я замешкался… ну, в связи с физиологическими неприятностями… потом смотрю, нет его! Не поверишь, впервые в жизни обрадовался полиции. Может, они его и спугнули.
А может, Вонючка, подумал Пит. Визжала как резаная.
— А кошка?
— Какая кошка?
— Которая из второго гроба выскочила!
— Не видел, — угрюмо сказал Мардишер. — Может, крыса? Там крыс до чёрта. Ты, главное, помалкивай, Пит, а то не видать нам потом ни пивка, ни солнышка. Закроют или свезут вперёд ногами, что ещё вероятнее.
— Да что мы сделали?! Ты бутылки собирал, я к матери ходил!
— Ничего не сделали! Только церемониться не станут, понял? Что ты кому докажешь?
— Тебя же отпустили! Пойду в полицию, расскажу, что я там был…
— По своей воле в полицию? Э-э, брат… Ты, видать, сильно головой об овраг ударился. — Мардишер смотрел на Пита как на недоумка. — Постой… Ты что, ничего не знаешь? Тут весь город на ушах стоит. Тот самый начальник, который меня допрашивал, поехал на кладбище, ну, чтоб по новой там всё обшарить, полез в открытую могилу, прикинь? А плита — раз, и захлопнулась.
Пит, испуганно таращась, выругался.
— И что?!
— И всё. С концами. Крышка из железного дерева, не откроешь. — Мардишер быстро огляделся по сторонам и заговорил тише: — Я думаю на дно залечь, Пит, переждать. Шепнул мне на ухо один добрый человечек, что у начальника этого, Яра Пороха, в команде родной брат и лучший друг. Вот и представь, как они теперь землю будут рыть. Порвут всех в клочья.