Она сильно изменилась, но Пит узнал её прежде, чем разглядел своим единственным глазом, — ёкнуло ставшее таким равнодушным сердце. Было зябко в мглистой вечерней темноте, а она сидела в открытых туфлях и коротеньком плаще, который съезжал с большого живота. Дарина поминутно его запахивала, а он всё равно соскальзывал. Она тоже узнала Пита, и бледное лицо её словно застыло.
В автобус она не села, хотя водитель, приглашая, дважды подал сигнал. Они посмотрели вслед красным огонькам, потом Пит пересел к Дарине поближе. Нельзя сказать, что он чувствовал какое-то особое волнение или его распирало любопытство. Просто когда-то она была самой важной частью его жизни, и сейчас появилась в тот самый момент, когда он пытался понять, как ему жить дальше.
— Привет.
Она нерешительно улыбнулась, поправила длинные золотистые волосы, по-простому зачёсанные назад и собранные в хвост.
— Здравствуй, Пит.
Они перекинулись парой незначащих фраз о погоде, и он задал ей самый важный вопрос, на который так и не получил ответа: почему?
— Ты помнишь наши свидания? Наши короткие вечерние посиделки? — тихо спросила она. — «Лучше всего, Дарина, металлические леса из стоек и ригелей, а крюки — самый надёжный крепёж…» Теперь я ещё знаю, как правильно расстилать раствор… делать кладку колодцевых систем… какие пластификаторы добавлять, чтобы улучшить качество раствора… А Юрас читал мне стихи.
Она отвернулась, чтобы справиться с подступившими слезами. Пит не замечал этого, при мысли о сопернике к нему на короткое мгновение вернулась давно ушедшая боль.
— Я видел, в зарослях карагача ты с ним, моя подруга, целовалась, — прошептал он и приложил руку к груди, к тому месту, где раньше жила птица. — Её здесь больше нет… может быть, только призрак…
Дарина испуганно посмотрела на него, но промолчала.
Хорошо, что они встретились, и у него появилась возможность спросить, думал Пит. Её слова многое объясняли. Тяжёлая работа так изматывала, что у него не оставалось ни сил, ни времени полистать книгу или просто подумать о чём-то ещё, кроме проклятых кирпичей. Да и не любил он тогда читать. В самом деле, у них почти не было общих тем для разговора. Он умирал от усталости, а она рядом с ним умирала от скуки.
— Ему заняться нечем, твоему Юрасику. Живёт на всём готовом, отчего бы и стихи не почитать? — скрывая смущение, грубовато сказал Пит. — Можно даже цветы подарить. Из папашиного кармана не жалко.
— Дарил.
— А я не дарил.
— Нет.
— Может, не успел! — огрызнулся Пит.
— Наверное, — легко согласилась Дарина.
— Но теперь-то, надеюсь, у тебя всё хорошо?
— Теперь хорошо.
Пит сделал паузу, чувствуя, что слишком далеко зашёл в своей злости и может пропустить что-то важное.
— Тогда почему ты сидишь здесь ночью, одна, с голыми коленками и животом, который лезет тебе на нос?
В его голосе не было насмешки или презрения, и это придало Дарине сил. Она выпрямила, как смогла, спину.
— Знаешь, Пит… я молодая и потому ещё глупая. Я думала, что деньги всех делают счастливыми. Что у богатых каждый день праздник, а сами они какие-то особенные — свободные, правильные люди… А у Юраса сначала песни поют, а потом на ровном месте скандал затевают. Ни одна гулянка не обходится без драки. Оскорбляют друг друга, мебель ломают, потом неделю мирятся, пьют за дружбу, и опять по новой… — Она не жаловалась, как другие женщины, — закатывая глаза и ломая руки, и Пит, освободившийся от любовных пут, которыми она когда-то крепко его спеленала, почувствовал, что она по-прежнему ему интересна. В ней был стержень. — Отец Юрасу сказал: зачем тебе жениться, раз она сама пришла? Он и послушался. Я у них вместо прислуги была, за стряпуху и прачку, а в благодарность только унижение и попрёки: ты и такая, ты и сякая. Ну, и ладно, пусть теперь живёт без меня, если ему так лучше. С сегодняшнего дня я у них… не служу. Но только за все свои мучения и за работу, я взяла… ну, в общем, прихватила с собой дюжину серебряных ложек… — Она похлопала по красной клеёнчатой сумке, лежавшей на скамье.
— Ого! Это же воровство.
— Плевать.
— А если в полицию сообщат?
— Я тоже молчать не стану, обо всём расскажу. То бишь про обвесы и просроченные товары. Знаешь, сколько у этих жуликов способов обманывать покупателей?
— Нашла, с кем воевать. У них же деньги, откупятся. И не говори то бишь.
— Почему?
— Дурацкое выражение. Старое и неприятное. Лучше то есть. Да в большинстве случаев можно и без то есть обойтись. — Дарину озадачила лекция Пита, но она кивнула, соглашаясь. — А ты чего здесь?