Айлин любила заказывать подарки задолго до общего дня рождения мурров, который праздновали зимой.
— Похоже, у вас много работы? Местные заказы?
— Разные.
Айлин не сдержала саркастической усмешки.
— На душе светло, когда слышишь о благоденствии нашего общества. Я бы с радостью взглянула на список ваших клиентов, господин Кабошон, чтобы не получать отказы на благотворительных аукционах и распродажах. А то ведь отговорка одна: нехватка средств и чуть ли не нищета. — У Кабошона вытянулось лицо, и Айлин поспешила его успокоить: — Нет-нет, я не требую. Это мысли вслух. Модный ювелир-то чем виноват? — Она рассмотрела изящный медальон из розового золота, усыпанный бриллиантами. — Для Мягкой Кошки Югаев? Хорош.
— Согласно рангу, — пробормотал ещё не пришедший в себя Кабошон. — Ровно сорок пять камней чистейшей воды.
— Ровно?
— У госпожи Киши-Китоки скоро день рождения, и я подумал, что символичность не помешает.
— Если бы этот подарок мог её утешить…
— Всё так… Ужасное горе — потерять внука…
— А этот, полагаю, для Дрём-Лисов? Семейка обожает крупные изумруды.
— Слишком шикарные, — буркнул Кабошон.
— Формально, это не для них, а для Рыжей Кучки. — Айлин указала на медальон белого золота, с крупным чёрным бриллиантом в россыпи мелких. — Бастет? Я угадала? Ах, господин Кабошон, как же это красиво… Танита с её тонким вкусом оценит ваши труды.
— Я старался, — просто сказал он. — А это для Сантэ и Господина Миша. Благородная шпинель и сапфиры в вашем любимом белом золоте. Вам нравится, госпожа Монца?
— Изумительные, — сказала Айлин, рассмотрев камни, и взяла футляр с платиновым медальоном, украшенным двумя огромными жёлтыми камнями. — Как два кошачьих глаза. Для Вана? Топазы? Нет? Неужели бриллианты?
— Эвклазы, — с чувством сказал Кабошон. — Удалось купить на аукционе в Петре.
Айлин нежно погладила камни.
— Такие впечатляющие вижу впервые.
— Вынужден признаться в том же.
— И наконец? — спросила Айлин, тяжело вздохнув.
— Да. — Кабошон осторожно вынул из кейса футляр, обтянутый чёрным бархатом, и так же осторожно положил на стол перед Айлин. — Хотите взглянуть?
— Нет, но придётся.
Она тронула защёлку на футляре. Крышка взлетела с резким щелчком, и Кабошон поспешил отвернуться.
Внутри лежал завёрнутый в прозрачную вуаль увесистый медальон из жёлтого золота. Он был полностью покрыт искуснейшей мелкой вязью из витиеватых знаков, маскирующих девиз Тьмы. Айлин не стала вглядываться и быстро захлопнула футляр.
— Нынче без камней?
— Гравёры стали в чувствительную сумму…
— Надеюсь, никто не пострадал? У них нет родственников из наших мест? Кровь, знаете ли, не шутка, а у нас тут всё так перемешалось.
После проблем в прошлом году Айлин беспокоилась. У гравёра отнялись руки, и хорошо, что только на несколько дней.
Кабошон залился румянцем.
— Мы всё учли. Гравёров пригласили издалека и проверили самым тщательным образом, а также довели их количество до шести. Гравировали по одному символу за раз, по очереди. Кроме того, делали значительные перерывы, чтобы ослабить возможный вред.
— Очень мудро. — Айлин встала и через стол протянула к Кабошону руки. Тот вскочил, взял её суховатые пальцы в свои мягкие белые ладони и легонько сжал. Это был их своеобразный ритуал. — Вы большой мастер, господин Кабошон. Такая изящная работа, нет слов…
— Благодарю, польщён. Опыт, госпожа Монца. То, чего не хватает молодости.
— И талант! Что ж, настал миг расплаты?
Но Кабошон всё ещё не мог вздохнуть с облегчением.
— Если честно, страшусь назвать цену. Но вы же видите, все камни — первого порядка, исключительный материал.
Айлин пододвинула к нему лист бумаги и ручку и, когда Кабошон осторожно начертал несколько цифр, кивнула.
— Ерунда.
Он не смог скрыть восторга.
— Вы так щедры!
— Для моих друзей мне ничего не жалко! — громко, с выражением произнесла Айлин, и Кабошон с благодарным бормотанием принял четыре запечатанные пачки ассигнаций, которые она вынула из стола.
— Тут больше, чем нужно, — заметил он, складывая пачки в кейс.
— Можете дать сдачу. А можете назвать своих любимых заказчиков.
Ювелир посмотрел на раскрытый кейс.
— Но ведь большой беды не будет?
— Какая беда? Одна радость. — С милой улыбкой Айлин вновь придвинула к нему лист бумаги и ручку.
— Особенно, если моё имя нигде не прозвучит…
— Это само собой.
Кабошон быстро написал несколько фамилий — Айлин взглянула.
— И Дрём-Лисы в числе первых? А я слышала, они всегда так торгуются, будто последнее отдают. — Кабошон смущённо хмыкнул. — И ещё один вопрос, господин Кабошон. Как вы считаете, если мы упакуем медальоны в эффектные авторские коробки и продадим на аукционе, их стоимость хорошо подрастёт?