Яр только шумно выдохнул, а Тигрец потрясённо выругался.
— Так я и думал, что с этой бабой какая-то подстава…
— Чего психуете? — сказал Младо. — Совесть нечиста? Применяете невидимые заклинания в ущерб сообществу?
— Почему я психую?! — драматически возвысил голос Тигрец. — Да она нам самим в любой момент пропуск выпишет… на лесоповал… Вот почему я психую!
— Если она действует по протоколу и честных людей не трогает, просто подружитесь с ней, и всё.
Яр облокотился о стол и прикрыл глаза рукой.
— Разве такой угодишь? — Он взглянул на брата. — А как ты узнал, что погибшие применяли невидимые заклинания?
— Вычислил по некоторым признакам. Ну, и у Бескарса удалось кое-что выяснить. Например, одна якобы гадалка брала бешеные деньги за то, чтобы простым сглазом лишить чью-то соперницу красоты. А сама реально из женщин уродин делала, такое поганое заклинание у неё было. Ну, и умерла страшилой. Остальные погибшие ей под стать. Один ушёл на тот свет с носом до подбородка. Бескарс расспрашивал членов семьи, так две девочки рассказали, что папа им в наказание на полдня нос отращивал, если плохие оценки приносили.
Тигрец выругался.
— Значит, она его так наказала? Зеркальный ответ?
— А как ещё объяснишь? Помните, в прошлом году достали из Алофы молодую девчонку-утопленницу с волосатым лицом? Среди убитых Хранителем, ну, этой Длит, такой тоже нашёлся, только полностью в волосах, на теле живого места не осталось. Бескарс раскрутил, что у него было невидимое заклинание и он отомстил девчонке за то, что предпочла другого.
— Одни уроды кругом, — сказал Яр. — Как только заклинание в руки попадёт, дуреют от своей силы.
— И не говори, — мрачно подхватил Тигрец. — Сколько лысых с задницы на голову волосы пересаживают, по три мурра волосок, нет бы помочь людям… Ладно, с волосами понятно, а заклинание, удлиняющее нос? Кому это нужно, слону?
2
У кабинета Бескарса Длит тронула Лунга за руку.
— Останься здесь. Я слышала, человек он непростой. Если кого невзлюбит, это навсегда. Ну, ты понимаешь. Хочу произвести хорошее впечатление.
— А я мешаю?
— Нет, конечно. Но ты смешливый. Вдруг его такие раздражают?
— Тебя заботит его мнение?
— Он для нас ценен примерно так же, как Младо. Как Баз.
— Я понял.
Длит постучала и вошла.
В полупустой комнате был расстелен огромный мягкий ковёр, на единственном столе лежала аккуратно сложенная стопка папок. Здесь не было даже шкафа для бумаг, лишь к столу был придвинут дополнительный стул. У высокого, почти до пола, окна, обрамлённого тяжёлыми портьерами, стоял вполоборота невысокий седой человек в мешковатом костюме.
Длит задержалась на пороге. Хозяин кабинета тоже как будто чего-то ждал, глядя в окно. Потом он медленно повернул голову, обратив к гостье измождённое, в шрамах, очень мрачное лицо, и пристально посмотрел на неё.
Длит слышала о личной трагедии этого человека. Жена Бескарса заболела чем-то вроде проказы — но не проказой. Когда узнала, что болезнь неизлечима и её ждёт высылка в специализированное заведение, покончила с собой — совсем недавно. Детей у них не было.
Дождавшись приглашающего жеста, Длит закрыла за собой дверь и села на стул.
— Хороший у вас кабинет. Легко дышится.
— Люблю простор, — ответил Бескарс, устраиваясь за столом. — А то заставят шкафами, и дохни тут.
— Меня зовут Длит.
— Я слышал, да.
— Не буду ходить вокруг да около, господин Бескарс. Вы расследуете дела, связанные с применением заклинаний. Можете рассказать, как действует ваш отдел?
— В основном, подбираем за Хранителями трупы. Опрашиваем свидетелей, выясняем обстоятельства.
— Заклинания вам достаются?
— Редко.
— Печати?
— Ни разу. Разочарованы? Всё мгновенно оказывается у подземщиков. Они ловчее нас, и информаторы у них лучше.
— А случаи, связанные с невидимыми заклинаниями?
— Действуем так же. Иногда информаторы сообщают. Или какой-нибудь житель напишет заявление, что к нему применили магию. Статья Уголовного кодекса называется «Злоупотребление силой». Хорошо, что невидимые заклинания дороги и редки, иначе город погряз бы в судебных разбирательствах.
— Слышала, у вас тут уже пару лет осуществляется программа по оцифровке старых дел. Я подумала, что можно найти преступление с одним почерком столетней, к примеру, давности, и понять, что здесь замешана магия.