Женщина была матерью мельника. Чтобы не напугать её внезапным появлением, Сантэ забралась на балку под потолком, прошла по ней, спустилась на деревянный помост и, выступив из тени, уселась на виду. Заметив её, женщина вздрогнула и прекратила работу.
Пыль забивала нос, Сантэ пришлось прочихаться. Всё это время женщина ждала, опустив руки. Наконец Сантэ промяукала:
— Что ты здесь делаешь, несчастная? Скажи мне что-нибудь на языке Древних, и я спасу тебя!
Кажется, тирада мурры прозвучала угрожающе; мать мельника поёжилась, но потом с решительным видом снова ударила по зубилу молотком.
Сантэ терпеть не могла это место и не собиралась задерживаться здесь надолго. Не дождавшись от женщины ни слова, она ушла. За спиной грохотало.
…Тело Марион обнаружила её подруга Жанин, которая ради их дружбы два-три раза в неделю мужественно одолевала петлистую дорогу из предместий до мельницы, стоящей в поле среди холмов. Марион лежала с открытыми глазами на полу в кухне. В доме царили чистота и порядок, но платье на Марион, её чёрное платье, которое они вместе кроили и шили, было в пыли и пятнах, руки грязны, а ногти содраны до крови. Жанин потрясло умиротворённое выражение её лица и записка, прикреплённая к ящику с рассадой петуний: «Они для тебя, моя милая Жанин. Будь счастлива».
Жанин не участвовала в делах, инициированных таким скорбным событием, как смерть подруги, она могла только безутешно плакать. На помощь пришёл её муж Валентин: вызвал полицию, позвонил в больницу, где лежал Пит, пригласил старушек, а уж те принесли букеты полевых цветов, обмыли и переодели почившую.
Врач и дознаватель, осмотревшие Марион, пришли к выводу, что налицо несчастный случай. Мать Пита неловко повернулась или поскользнулась и, потеряв равновесие, упала, что, в общем-то, не удивительно в её возрасте. Ранка на посиневшем виске указывала на то, что она ударилась головой об угол кухонного стола. Врач объяснил, что такая смерть, как правило, бывает мгновенной, и пусть это послужит для Пита небольшим утешением.
На похоронах Пит ни с кем не разговаривал и с нарастающим отчаянием ждал окончания церемонии. В пустой глазнице, залепленной пластырем, словно засели осколки стекла. Чужие слова отзывались тяжёлой болью — казалось, в голову стреляют резиновыми пульками; они не убивали, но причиняли ужасные страдания. Больничный врач позволил ему одну таблетку обезболивающего в день, и, стоя у вырытой могилы, Пит мечтал об этой таблетке как о чём-то запредельном, представлял, как проглотит её, а еще лучше, разжуёт, чтобы быстрее подействовала.
В момент прощания старушки, возмущённые непробиваемым видом Пита, принялись дружно шипеть ему в спину:
— Гляньте, стоит, как памятник.
— Ни слезинки — мать, не мать… Ткните его булавкой, что ли!
— Они теперь все такие бесчувственные, дорогуша.
Стоявшая рядом Жанин тихо шепнула:
— Попрощайся с мамой, Пит. Не бойся, поцелуй её в лоб.
Пит склонился над матерью. Мёртвое лицо было незнакомым, и решимости Пита хватило только на то, чтобы поправить белую прядь, выбившуюся из-под платка.
…В больнице он много думал о случившемся. Что делать и к кому обратиться за советом? Любопытствующим говорил, что потерял глаз в результате несчастного случая, и постепенно ему стало казаться, что так оно и было. Когда-нибудь он обязательно найдёт обидчика, но дело серьёзное и торопиться не стоит… Тот, кто оставил его без глаза, запретил чистить мельницу и ясно дал понять, что не тронет, если не заходить в главное здание. И всё же при мысли об опустевшем доме, в который он должен вернуться, Пита охватывал постыдный страх, поэтому после скромных поминок в кафе он решил искать ночлег у кого-нибудь из знакомых.
— Мельник… — Какой-то мальчишка потянул Пита за рукав куртки, вынудив зайти в подворотню. — Узнаёшь?
Пит взглянул внимательнее.
— Бежка? Ты водил меня в долину.
— Точно. — Мальчишка всё время озирался и вдруг что-то сунул Питу в руки. — Тебе передали. — И сразу исчез.
Пит развернул записку, торопливо написанную на коленке.
Не уходи с мельницы. Пока ты там хозяин, янтарщики тебя не тронут. Они о тебе знают.
Пита прошиб холодный пот. Он присел на корточки, чтобы унять бешено колотившееся сердце.
Неужели он надеялся, что семилетней давности браконьерство сойдёт ему с рук? В Дубъюке любой, если захочет, легко узнает самую сокровенную тайну, а янтарщики тем более. У этих парней полно осведомителей, а сами они и немого разговорят. Он часто встречал их в барах и на улицах — злых, развязных. Неслучайно ему всегда казалось, что они как-то по-особенному на него смотрят, будто выбирают удобный момент для расправы. Значит, он жив только благодаря мельнице, с которой его сейчас выживает таинственный и безжалостный враг? Пит содрогнулся. Пришла беда — отворяй ворота. Из двух зол придётся выбрать меньшую…