— Нет, давайте подчистую. За что я деньги плачу?
— Деньги, деньги… Хорошо. Ладно. Мы наденем на тебя крепкую броню, в ней ты горы свернёшь. Но сейчас придётся потерпеть. Повезло тебе, парень, родился под счастливой звездой. Из-за неё и взялась помогать. Запомни, твоя звезда Альмантар.
— Альмантар, — повторяет Пит. — Помоги мне, моя звезда.
Шани склоняется к его голове, Навья к ногам. Вместе они читают заклинания на незнакомом языке, медленно сходятся и, как гвоздями, больно тычут пальцами в разные точки на груди Пита. Речитатив их становится всё более грозным, проходит целая вечность, но мучения Пита не ослабевают.
Шани сердится.
— Думай не про девчонку — про деньги!
Пит думает, но птица не собирается умирать. Она сильнее его страданий по потерянным сбережениям, сильнее заклинаний, сильнее их общих намерений.
Со всего маху Шани бьёт злодейку ребром ладони.
— Выходи, Дарина!
Её одутловатое лицо страшно, как у демона на картинке. Она снова бьёт его и выкрикивает знакомые и незнакомые женские имена. Пит задыхается, в груди у него будто рваная рана. Навье тоже плохо. Мокрым полотенцем она вытирает Питу лицо и надрывно твердит:
— Помогай, миленький!
Но Питу кажется, что битва с птицей бессмысленна и эта мука никогда не кончится. Из последних сил он издаёт безобразный вопль, не достойный мужчины. В подставленный таз из горла хлещет кровь, и Пит понимает, что птица умерла.
4
Его руки снова налились силой. Он ловко постукивал кельмой, расстилая раствор, трудился, как раньше, перевыполнял норму. Но с лица навсегда сошла улыбка. Николасу всё чаще становилось не по себе, когда он встречался с напарником взглядом. Пит смотрел отстранённо, словно никогда и не было их многолетней дружбы, работы бок о бок, долгих разговоров о будущем. Теперь Пит не спрашивал, как Николас провёл выходной, не балагурил с ребятами в обеденный перерыв, просто сидел поодаль, как чужой. Убитая любовь что-то безвозвратно изменила. Пит выздоровел, но стала ли его вселенная ярче?
…В тот пасмурный день они только начали работать. Резкий ветер гнал по небу тучи, затенявшие бледное осеннее солнце.
— Всё, не могу больше, — внезапно сказал Пит и отложил в сторону мастерок. — Ухожу.
У Николаса запершило в горле.
— Куда?
— Не знаю.
С холма, на котором они вдвоем строили небольшой склад, была видна петляющая в тумане Алофа. На свинцовых волнах колыхались лодчонки под разноцветными парусами — синими, зелёными, красными. Сезон янтарников закончился. Готовясь к зимней спячке, раки почти не выходили из нор, и бедноте разрешили кормиться на реке рыбой. Теперь на берегах копошились сонмы фигурок с удочками.
— Ты уверен, что тебе это нужно? Просто уйти, а там хоть трава не расти? — чувствуя себя виноватым, сказал Николас. — А как же твой дом, Пит? Ты же хотел накопить деньжат и строиться. Вам с матерью надо выбираться с мельницы, у вас даже электричества нет. Живёте на отшибе, как колдуны какие. Люди лишний раз боятся мимо пройти…
Пит вдохнул прилетевший из долины запах костров.
— Ты не поверишь, Николас, но я так давно этого не видел. Что же это за жизнь? Мне даже некогда посмотреть на реку.
— Многие так живут и не жалуются.
— Ты после работы пойдёшь к жене и детям. А у меня только мать.
— Тоже неплохо.
Нет, плохо. Неправильно. Пит не мог выразить словами, что чувствовал. Она родила его не для себя, не ради своей забавы. А чтобы его тоже кто-нибудь ждал. Но получается, всё это уже ни к чему. Вот ведь какая смешная штука.
— Может, не стоит торопиться, Пит? Да, работа тяжёлая, но она нас кормит. Заработок и стабильность кое-что значат.
— Не отговаривай. Задыхаюсь я здесь.
Николас совсем разволновался. Он до последнего надеялся, что Пит выговорится и снова возьмёт мастерок в руки. Но, похоже, у него твёрдые намерения…
— Ты прости меня, Пит! Я же хотел как лучше, думал по-дружески тебе помочь. Вот так помог, дурак…
— Зачем ты извиняешься? Ты меня от смерти спас.
Всё изменилось, думал Пит. До истории с Дариной каждый кирпич, который он брал в руки, имел смысл. Его будущий дом имел смысл. А теперь это рассыпалось. Было, и нету. И никто не виноват.
— Ты спас меня, — убеждённо повторил Пит. — Не переживай.
— Ничего, ничего, — бормотал расстроенный Николас, — здесь потеряешь — там найдёшь. Ты только ищи, Пит. Я тебя знаю, ты упёртый, всё прошибёшь, если захочешь.
С пугающей серьёзностью Пит обдумал его слова.
— Знаешь, Николас, хорошо, что ты у меня был. — У Николаса дрогнуло лицо, и Пит поправился:
— Что ты есть. Я тебя никогда не забуду. Будь счастлив, брат.