— Может, и есть. Мне он неизвестен. — Даймон оглядел Джио. — А ты чего такой запущенный? Приведи себя в порядок. — И он ушёл.
…Кастелянша Бомбаст больше не могла держать в себе новости, боялась, что её разорвёт, и за обедом сообщила:
— Уповаю на то, что вы всё поймёте правильно… Не имею в виду ничего плохого, лишь хочу сообщить, что младшая госпожа Стефания… — Бомбаст испуганно поморгала, вспоминая. — Пума! Что наша дорогая младшая госпожа Стефания Пума Монца случайно — совершенно случайно! — уничтожила машину времени.
Все перестали есть. Цветистость слога и нарочитая тактичность кастелянши настораживали.
— Ты, мать, хорошо себя чувствуешь? — спросил Гарт. — Поменьше смотри сериалов.
После обеда Джио ушёл в парк и пробыл там до самого ужина, а когда вернулся, его ждал сюрприз. У чёрного хода стояла Шани — смоляная коса кренделем на затылке, необъятное пёстрое платье с тысячью юбок и водопад золотых украшений.
— Ну, здравствуй, племянничек, — сказала она, вытирая платком вспотевшее от жары лицо. — Веди к себе, хочу посмотреть, как ты тут устроился. Сумку возьми!
Таща за собой сумку на колёсиках, Джио повёл Шани в свою комнату, расположенную напротив кухни.
— Вот так, значит? Три шага на три? — недовольно сказала Шани, оглядев его скромное жилище и меблировку: старинный сундук для вещей, вешалку на двери, на которой ничего не висело, узкую кровать и столик у окна.
Она быстро выгрузила на стол гору съестного. От ароматов у голодного Джио закружилась голова. Здесь были запечённая курица, домашний хлеб, малосольные огурцы, пирожки, целая голова сыра, первая клубника со сливками и ещё много чего. Джио сбегал на кухню за посудой и набросился на еду.
— Что там на ужин? — спросила Шани, подкладывая ему куски на тарелку.
— Манная каша на воде, — с набитым ртом сказал Джио. — Утром тоже.
— Ума лишились, — проворчала Шани. Она налила ему и себе домашнего вина, и они сдвинули кружки.
— Как жуки?
— Шевелятся. Мазь Барри помогает.
— Дай я на неё гляну.
Джио достал баночку с зеленоватой мазью. Шани растёрла между пальцами немного мази и, понюхав, восхищённо сказала:
— Старик не сдаётся.
Когда Джио больше не мог есть, Шани сложила еду в два пакета и велела отнести в холодильник на кухне.
— Пусть здесь полежит, я ночью ещё поем, — сказал Джио, тараща осоловелые глаза. — Как вкусно… Спасибо вам, ть… тётя…
Не сдержавшись, Шани выругалась на языке нижних, спросила, здесь ли Айлин, и Джио понял, что кому-то сегодня не поздоровится.
— Называй меня Шани и на ты, не хочу слышать твои заикания. Как тебе тут, я уже поняла. Хочу знать, что тебя тревожит.
Джио рассказал о разговоре с ловиссой, нюханье вещей и неудачном эксперименте со свитером Гонзарика.
— Тупик, — подытожил он.
— Вижу, я пришла вовремя. Ты не собака, Джио. Тебе не нужно бегать и вынюхивать, для этого у тебя есть змей, будешь его гонять по своим делам.
— Тот змей, который…?
— Да, который убил Эрфи. Теперь назови самое страшное место, в котором ты побывал.
Джио на мгновение закрыл глаза.
— Открытый космос. Даже сейчас мороз по коже… Нет ни низа, ни верха, и тебя самого будто нет…
— Ляжешь спать — мысленно попади в то место. Что ты там делал?
— Падал.
— Ты и в космосе что-нибудь украл?
— Пытался…
— Ладно. Я вижу и хорошее. Оказывается, ты не трус. Что было после?
— Тюрьма… Смерть друга в тюрьме…
— Падение продолжилось, понятно. Восстанови в памяти все самые ужасные глупости, которые натворил в жизни, а потом вернись в космос и вызови туда змея.
— Как?
— Он сидит, — Шани оглядела комнату, — в этом сундуке. Прикажи ему выйти. Он, само собой, не захочет. Непросто овладеть магией, особенно такой мощной. Твой змей строптив и силён, но ты не отступай. Ты хозяин, подчини его себе. А когда выйдет, загони обратно в сундук и плотно закрой крышку.
— А если не загоню?
— Так даст хвостом — тебе твои жуки покажутся милыми букашками.
Джио чертыхнулся.
У Шани были чёрные глаза и чёрные брови. Как у матери, подумал он. Да они похожи! Только у матери всегда был отсутствующий вид. Странно, что он думает о ней в прошедшем времени… Нет, всё правильно. Теперь всё, что за Дубъюком, — в прошедшем времени и никогда не станет настоящим. И Клотильда? Неужели никогда?
— Почему она меня не любила? Моя мать.
— Она никого не любила, смирись. — Они выпили ещё сладкой наливки, пахнущей ягодами. — Когда научишься управляться со змеем, задашь ему работу — понюхаешь чью-нибудь вещь. Он попытается отвертеться, а ты прояви характер. Ты завоевал его ценой страданий, он не смеет тебя игнорировать.