Потом состоялся разговор с Хозяйкой, которая извинилась за своё невнимание и сообщила, что отныне Джио ни в чём не будет нуждаться. Жалованье ему назначено, еду может заказывать где угодно… И ещё подарила ему деревяшку. Джио щипал себя и боялся проснуться.
Шотка принесла кучу каталогов с модной одеждой.
— Что, правда могу заказать что хочу? — недоверчиво спросил Джио.
— Ага, — проронила девчонка.
С тех пор, как они с Антеем сошлись, Шотка стала более домашней, избавилась от жутких клычков, цвет волос не выедал глаза, а кожу и сбрую сменили симпатичные брючные костюмы. И она рассталась наконец с жевательными резинками.
Каждое утро она провожала Антея на работу в парк. Джио часто сталкивался с этими славными ребятами, а иногда, соскучившись по Куражу, поджидал их вечером, и тогда пёс охотно приносил ему палку или мячик. Злейку, всегда сидевшую у Антея на плече, Джио почему-то совсем не боялся.
Он, конечно, навыбирал себе помпезных костюмов из каталогов, дорогие туфли, бельё, аксессуары, но потом одумался и с помощью Шотки, обладавшей безупречным вкусом, более разумно сформировал гардероб.
Краснолицый мастер Куафюр в последнее время никого не замечал и ходил, как призрак. Обросший Джио молча зашёл к нему в салон на первом этаже — Куафюр молча его подстриг, причём, волосы падали в большой круговой карман на накидке.
В приятных хлопотах прошло несколько дней, Джио быстро привык к роскошной жизни, немного отъелся, а потом встретил в коридоре хмурую ловиссу Длит.
— Ну?
— Стараюсь, — выдавил из себя Джио и перед сном усилием воли отправил себя в мрачную бездну.
Настроение резко пошло вниз. К страху перед враждебными пространствами космоса Джио добавил горькие сожаления о совершённых в жизни ошибках. Достаточно было вспомнить Томми, погибшую мурчу, старика Пенту, жуков и Клотильду, чтобы нагнать тоски, поэтому когда дело дошло до сидящего в сундуке змея, у Джио всё внутри тряслось мелкой дрожью. Как и требовала Шани, он мысленно вернулся в космос и вспомнил, что случилось на самом деле, как на космической станции он вышел из шлюза, взялся за короткий страховочный трос, соединяющий скафандр со станцией, но из-за волнения перепутал — да, чёрт возьми, он перепутал, так бывает, — и полоснул по тросу выше руки, да ещё дёрнулся… Всё вместе это стало роковым просчётом, Джио полетел, удаляясь от станции в никакую сторону, ведь в космосе нет сторон, — хотя по их плану он якобы успел схватиться за перерубленный трос… Джио сотни раз видел этот момент в своих ночных кошмарах, кое-как его похоронил, а сегодня воскресил, сам.
Наконец сообразив, что он властен над своим воображением и ему необязательно лететь и кувыркаться, Джио остановился и, не давая себе времени отдышаться, крикнул сидящему в его голове и одновременно в сундуке змею:
— Покажись! Я тебя завоевал, приказываю тебе явиться!
Крышка с грохотом откинулась, и змей вылетел, вспарывая пустоту длинным огненным телом.
Он завис перед Джио, заслоняя холодный свет звёзд, выглядел таким же, как раньше, только сейчас не нападал, пробивая Джио голову оторвавшимися частями — бесчисленными спиралями и пиявками. Он был так велик, что не охватить взглядом, поэтому для начала Джио попробовал мысленно уменьшить его размер.
Змей не менялся. Он висел в пространстве, вихляясь всем телом, а потом убрался в сундук, громко хлопнув крышкой.
Джио охватил гнев.
— Я тебя не отпускал… Выходи, или я вытащу тебя по кускам!
Крышка осторожно приподнялась. Джио оказался рядом и со всей силы пнул по сундуку. Змей, как пущенная ракета, строго вертикально вылетел из убежища.
Всё, чего удалось добиться в ту ночь, — змей по команде покидал и возвращался в сундук. Но и это малое радовало Джио, ещё не представлявшего, что его ждёт в ближайшие недели.
…Он заснул под утро. Приснилось, что он зарыт в ледяную землю, и ему в спину упираются чьи-то костлявые лопатки.
Часть четвёртая. Хранители. Начало. Четыре тысячи лет назад
Глава 1
1
— Я не хочу! — без слёз прорыдала она. — Не хочу падать…
— Никто не хочет. Иди к огням!
Она сорвалась с крюка и рухнула в бездну.
Падение было долгим, потоки ветра били со всех сторон, будто пытались сорвать кожу, лицо и руки заледенели, сердце трепыхалось от смертного ужаса, и уже не верилось, что когда-нибудь настанет конец. Но вот — удар о поверхность и, при ясном сознании, адская боль в каждой косточке её вдребезги разбитого тела.