Прошла целая вечность, пока Луиза смогла пошевелиться. Сначала она себя ощупала — всё на месте, крови нет, именно так бывает во сне, потом, собрав всю свою волю в кулак, перевернулась со спины на живот и, крича от боли, с колен поднялась на ноги. Рот был полон песка, она долго кашляла и боялась тереть глаза, чтобы не сделать хуже. Свистел ветер, её качало из стороны в сторону, но ноги словно примёрзли к земле, и это помогало не падать. Ни лучика света или проблеска звезд, ни звука, ни малейшего намёка на присутствие человека… Внезапно она обнаружила, что ничего не помнит о себе и событиях, предшествующих её появлению в этом странном месте, — лишь слова Тильда об огнях прочно застряли в памяти. Это потрясло её даже больше падения с высоты, больше убийственной тьмы вокруг.
Белые огни были единственной надеждой. Слезящимися от ветра глазами Луиза всматривалась во мрак и внезапно заметила справа от себя несколько неподвижных ослепительно-белых точек. Боясь отвести взгляд, она приближалась к ним дольше, чем хотела бы, а огни разрастались, увеличивались, пока расплывчатые силуэты не оформились в сидящих у костра людей. Трое мужчин и две женщины, одетые в похожие брюки и куртки из тёмной грубой ткани, взглянули на неё без искры любопытства в потухших глазах и снова уставились на огонь.
Поздоровавшись, Луиза хотела назвать своё имя, но не смогла вспомнить. Растерянная, она опустилась на землю и протянула к огню окоченевшие руки.
Люди у костра ни о чём не спрашивали и отмалчивались, когда, немного согревшись, она начала задавать вопросы: где они? почему? что, вообще, происходит?! Костёр горел ровным пламенем, волнами накатывало тепло, и, хотя дров не подбрасывали, слышался треск несуществующих поленьев. Когда ветер усилился и все придвинулись ближе к огню, она увидела, как языки пламени лижут их высокие ботинки, не причиняя вреда.
— Это дурной сон… Я в кошмаре… Он скоро кончится, надо только проснуться, — в отчаянии произнесла она, глядя на молчаливые фигуры, и тоже решилась, как они, подставить ноги огню. Стало намного теплее.
— Ты в кошмаре, но это не сон, — сказал один из мужчин, бородатый и с буйной гривой тёмных кудрей.
— Почему вы не разговариваете друг с другом?!
— Ядан любит послушать, о чём мы говорим, поэтому мы молчим, — ответила ей женщина с развевающимися светлыми волосами. Время от времени она заплетала их в косу, но без ленты, которой у женщины не было, они становились лёгкой добычей ветра.
— Ядан? — Это имя ей тоже ни о чём не говорило. — Я знаю язык жестов, — с надеждой сказала Луиза.
— Он тоже.
Пламя освещало их безрадостные лица.
— Он мог бы держать нас в неподвижности, взаперти, но предпочитает изучать, как букашек, — сказала совсем юная темноволосая девушка с нежным лицом. — Наблюдает за нами, как мы наблюдаем за муравьями.
Луиза невольно оглянулась. Глубокая тьма окутывала безжизненную равнину. Ветер завывал, пронизывая её насквозь, и вдруг пахнул чем-то живым, настоящим — горьким и отвратительно-кислым, таким знакомым, что она едва не опознала его.
…Наконец все заснули с засунутыми в костёр ногами. Луиза несколько раз просыпалась и поняла, что ночь была ненормально долгой, если не бесконечной. И ни жажды, ни чувства голода…
— Когда наступит утро? — спросила она лежащую рядом длинноволосую.
— Когда захочет Ядан.
…Сквозь сон она услышала, как они переговариваются, собравшись на той стороне костра.
— Утром память к ней вернётся хотя бы частично, и если она назовётся Луизой, то это та самая тварь, — говорил бородатый. — Надо провести её к Ржавым холмам и приклеить, пусть помучается как следует.
— Ядан тебя самого приклеит, — безучастно заметил другой.
— Да он только обрадуется! Думаешь, зачем её сюда закинули? Разве не для этого?
— Ты прав, Нобль, я узнаю её, — сказала длинноволосая. — То же вытертое пальтецо, в котором она всегда ходила… кудри, голубые глаза… — Женщина неожиданно всхлипнула. — Если бы я могла, я бы их выколола… я бы даже…
— Тихо, Эна, — оборвал бородатый. — Она может услышать. Ветер в её сторону.
Если я Луиза, мне конец, подумала она, похолодев. Стоп! Всего одна ночь в этой ловушке, и ты уже сдалась? Если бы я могла, сказала длинноволосая. Но она не может! И остальные тоже. По какой-то причине они могут мстить ей только в Ржавых холмах.
Стараясь не привлекать внимания, она проверила карманы брюк и пальто, рассчитывая найти хотя бы нож. Пусто… Она долго лежала без сна, напряжённо пытаясь что-нибудь вспомнить, потом заснула.