— Она что, всё время будет с нами? — враждебно спросила длинноволосая, заплетая косу.
Мужчины угрюмо молчали. Девушка с тёмными волосами что-то нащупывала на земле у себя за спиной.
— Грания, — окликнул её третий мужчина, самый пожилой из группы. Он один ходил без куртки, в чёрно-красной клетчатой рубашке. — Не надо. От неё же одни неприятности.
Но остальные дружно поднялись на ноги, и Луиза увидела у них в руках кирки и лопаты. Они обошли костёр и встали перед ней.
— Помнишь нас? — спросил Нобль. Он кивнул на плотного парня с рыжеватыми волосами. — Тибо. Я Нобль, а это Эна, Грания и Бастиан. Ну?
Луиза молча покачала головой.
— Ладно, пусть не имена, но лица ты должна помнить?
— Я хотела бы перед вами извиниться, правда, но не знаю, за что. Может, если вспомню…
— Тогда почему убежала?!
— Я слышала, как вы сговаривались отвести меня к Ржавым холмам.
— С нами ещё была Шалотт, её схватил демон… — трясясь от гнева, сказала Эна.
— Мне жаль…
— Сомневаюсь… — И Эна не пожалела проклятий в адрес Луизы.
Пожилой пытался всех успокоить:
— Остановитесь, лучше её игнорировать! Мы не знаем, что задумал Ядан!
— Да что бы он ни задумал, Бастиан, — сказал Нобль.
Луиза не отвела взгляда, когда он занёс лопату и ударил её по голове. Они все, кроме Бастиана, били её кирками и лопатами, с яростными криками, полными такой душевной боли, что у неё мурашки бежали по телу. Как же она умудрилась заслужить столько ненависти? Их оружие проходило сквозь неё и глухо клацало о землю. Было жутко, неприятно, но не больно. После встречи с демоном, откусившим ей руку, Луиза взяла камень и попыталась себя ударить — камень легко прошёл сквозь ладонь, не ранив её…
— Чёрт, я сломал лопату… — Тяжело дыша, Нобль отбросил деревянный черенок.
Обессилевшие, они повалились на землю. И тут костёр погас.
— Что вы натворили, — с горечью произнёс Бастиан.
В полной темноте все по очереди щёлкали пальцами над ровным кругом для костра — похоже, это был способ розжига. Но всё было напрасно. Стало очень холодно, к тому же началась пыльная буря. Они устроились рядком и с головой накрылись куртками, Луиза легла отдельно, под пальто. Буря завывала долго, а когда наконец кончилась, Луиза услышала, как кто-то из женщин плачет:
— Я больше не могу… мне холодно…
Луизу наполовину засыпало песком, она вылезла и, отряхнув пальто, кое-как натянула. Ей пришло в голову, что она единственная не пробовала разжечь огонь. Зубы стучали, и она почти не чувствовала рук, когда щёлкнула пальцами над тем местом, где должен был быть костёр. Ничего не произошло.
На подгибающихся ногах подошёл Тибо и, встав на колени, принялся расчищать кострище от песка, пока круг не стал гладким.
— Попробуй…
Луиза снова щёлкнула. Вспыхнул огонь, кто-то охнул. Все устроились вокруг костра, и вторая ночь Луизы в Хадесе прошла спокойнее.
2
Проснувшись, никто не пожелал друг другу доброго утра, в нём не было ничего доброго: ни гаснущих звёзд, ни пения птиц, ни пробившихся сквозь тучи первых лучей солнца — лишь серые безжизненные поля, над которыми неистовствовал ветер. Эна снова мучилась с непослушными гладкими волосами и пыталась заплести их позатейливее, чтобы спрятать кончики. Получалось плохо. Заметив, что Луиза за ней наблюдает, она раздражённо сказала:
— Скажи хотя бы, чем закончилась война с кошками.
— Война? С кошками? — Луиза невольно рассмеялась. — С кошками?!
Все посмотрели на неё, как на дурочку.
— Она правда ничего не помнит, — сказал Бастиан.
— Прикидывается, — возразил Тибо, медленно, с нажимом расчёсывая щёки пальцами. Похоже, с утра его сильнее других терзала депрессия.
Чертыхаясь, Нобль подобрал черенок от своей лопаты и злобно взглянул на Луизу, однозначно виня её в поломке. Лидер группы был рослым, но после вчерашнего Луизу не пугали его кулаки. Она страшилась только неизвестности и мечтала, чтобы поскорее вернулась память.
Подобрав инструменты, все цепочкой отправились вслед за Ноблем. Луизу с собой не звали, но и не прогнали, когда она пристроилась за Бастианом, — скорее всего, потому, что не могли. Костёр вспыхнул и погас, едва они отошли на несколько шагов.
…Местность в Хадесе была неоднородной, каменистые равнины и островки невысоких скал чередовались с глубокими оврагами. Ветер дул одновременно со всех сторон, варьируя только свою силу и образуя повсюду наносы песка. Бородач шёл довольно уверенно и несколько раз менял направление. Ненавистный сумрак почти рассеялся, когда отряд пришёл к месту назначения.