— Молчи! — громовым голосом закричал Гонсало. — Не смей!
— Дуэли запрещены… Даже если ты каким-то чудом победишь Варгаса, отец, тебя заточат на несколько лет… Как мама переживёт это? — Алехандро, чувствительный, как Рамиро, был убит горем.
Видя это, побагровевший от гнева Гонсало вдруг обмяк и пробормотал:
— Мама, мама… У вас на уме одна мама, сосунки.
В дверь постучали. В сопровождении слуги в кабинет вошёл немолодой крестьянин с загорелым морщинистым лицом, в светлых холщовых штанах и жёлтой рубахе. Поверх рубахи был надет длинный жилет с глубокими карманами, на плече висела кожаная котомка, в руках старик держал длиннополую соломенную шляпу.
— Наконец-то, Медрано, — проворчал Гонсало, предложил гостю стул, а сам остался стоять.
— Спешил со всех ног, господин Агила… — Гость быстро поклонился сначала Гонсало, потом Алехандро и сел, сложив на коленях котомку и шляпу.
— Вина?
— С нашей благодарностью… Вспотел.
Алехандро отказался, а Гонсало с Медрано выпили.
— Итак, что у тебя есть? Ты, вроде, говорил, это оружие? Хорошее?
— Ещё какое, господин! Самое лучшее! Непобедимое, удивительное!
— Ну-ну, хватит набивать цену, старик, — неприязненно сказал Алехандро с дивана.
Медрано изобразил лёгкую обиду, хитрющие глазки поблёскивали из-под седых бровей.
— Чтобы победить армию врагов, — заговорил он с торжественной медлительностью, — нужна своя армия. Или… — Медрано сделал эффектную паузу, — то, что лежит здесь. — Он похлопал по котомке.
— Магия… Кто бы сомневался, — возмущённо произнёс Алехандро. — Следует указать ему на дверь, отец!
— Сначала послушаем. Что нам стоит? — ответил оживившийся Гонсало.
— Правильно, мой господин, лучше послушать, — подхватил Медрано. — Так вот, значится. Оружие моё сильно уменьшает всё, что вы увидите целиком, но по одному предмету. Яблоко, к примеру, станет как семечко горчичное. — Он замолчал, давая возможность собеседникам уразуметь услышанное.
В самом деле, потребовалось время, чтобы Гонсало и Алехандро выдохнули и переглянулись. Нетрезвый Рамиро за портьерой так устал, что боялся рухнуть, и подпирал простенок, моля судьбу, чтобы все поскорее разошлись.
— Уменьшает предметы? И… людей? — с надеждой спросил Гонсало.
Медрано важно кивнул.
— Человек росточком с мизинец станет. Такого победить несложно.
— И зачем тебе расставаться с таким всепобеждающим оружием, старик? — с подозрением спросил Алехандро.
— Так ни к чему нам уменьшать, мой господин, — жалобным голосом сказал Медрано. — Нам бы что-нибудь увеличить… скотину, там, или урожай. И нет у нас таких врагов, чтоб хотелось их слилипутить и прихлопнуть. Конечно, стычки с соседями приключаются, как без этого, но ТАКОЕ мы себе позволить не можем. Оно же всё равно назад прилетит, раскопают, как было. А мы люди маленькие, кто нас защитит?
— Понимаю, — кивнул Гонсало. Его настроение заметно улучшилось.
— Я новый участок купил, так его даже от камней не расчистишь с помощью нашего оружия. Большие камни надо дробить или закапывать, а это всегда много времени занимает. Уменьшим — соседи глазастые, всё видят, скажут: «Ещё вчера на этом месте валун лежал. Куда дели? Э, да тут магия!» И разнесут языками по всему свету…
— Я знаю, почему продаёшь, — обличающим тоном сказал Алехандро. — Потому что за магию нынче можно поплатиться жизнью. Вышел указ Хозяина. — Он взглянул на Гонсало. — Неужели ты забыл, отец?
— Так не указа боимся, — возразил Медрано, — а того, что прознают какие-нибудь лихачи и даром отберут. Разве ж в Дуке всех убивают, кто магией пользуется?
Алехандро помрачнел.
— В том-то и дело, что пошли загадочные смерти. Отец, у де Луна племянник погиб, они в трауре, и у Дрём-Лисов дальняя родственница. Говорят, оба магию применяли.
— Говорят, говорят… Может, применяли, а может, нет, — задумчиво парировал Гонсало, и, чуя близкую поживу, Медрано с воодушевлением продолжил:
— Мы, Кампесино, люди осторожные, и потому наше оружие сто лет в семье держится. А сейчас думаем, пусть кому-нибудь пользу принесёт. У сына вот-вот опять малец родится, нам пять золотых мурров не помешают.
— Эк ты загнул, — поморщился Гонсало. — Пять.
Старик на миг расстроился, но с новыми силами ринулся в торги:
— А вы сначала поглядите и подумайте, господин Агила, какая от моего оружия выгода! Небось, с руками его оторвёте!
— Да, пора пробовать, — согласился Гонсало. — Может, на курице, Алехандро?
— Зачем же курицу уменьшать? — по-крестьянски бережливый, ужаснулся Медрано. — Лучше ежа или мышь…