— Бездушная, злая Леокадия! В кого ты такая?!
— Я злая? А почему твоё ожерелье валялось на полу? Я не хотела говорить, но почитай сама. Нашла, когда прибиралась. — Леокадия показала матери письмо Гонсало. — Детка, птичка… шейка… Гадость!
Гьомар оттолкнула руку дочери, мельком взглянув на письмо и удостоверившись в почерке Гонсало.
— Убери! Неужели ты до сих пор не поняла, что я не могу жить без него?! Он необыкновенный, смелый, страстный… настоящий мужчина! Я хочу к нему… Прочтите надо мной заклинание… Поселите нас вместе в детском замке… — Она захлёбывалась слезами.
— Мама, — с ужасом сказала Леокадия, — это всё равно что попасть в клетку с тигром. Он тебя растерзает. Может, не сразу, но обязательно. Алехандро, надо уничтожить заклинание, пока она себя не уменьшила!
— А она может?
— Я не знаю!
— Наверное, ему там плохо и страшно… Дайте я его подержу, утешу, — утирая слёзы, попросила Гьомар.
Критически взглянув на свои большие руки, Алехандро свернул бумажный лист совочком, зачерпнул им человечка и перенёс на ладонь Гьомар. Рамиро вскочил с дивана и отошёл, ему было тягостно находиться рядом с пострадавшим по его вине отцом.
— Теперь ты мой, только мой. Не бойся, милый, мы о тебе позаботимся, — ласково сказала Гьомар. От звуков её голоса человечек зашатался и упал, заткнув уши крохотными ручками.
— Мама, осторожнее, ты его убьёшь, — сказал Алехандро. — Для него мучительны громкие звуки. Давайте для надёжности поставим его на стол и будем говорить шёпотом.
Так и сделали. Человечек побрёл к краю стола, оглядываясь по сторонам.
— Осваивается, — с умилением прошептала Гьомар. — Алехандро, надо вернуть ему шпагу и его любимого Анто.
— Схожу на конюшню, когда стемнеет.
— Смотрите, он что-то читает… — Леокадия наклонилась, всматриваясь в отца.
Внезапно Рамиро, подпиравший стену у двери, исчез. Страшными глазами Алехандро смотрел на маленького человечка на том самом месте, где только что стоял брат, а потом закричал, сжав кулаки и склонившись над отцом, — тот рухнул, подкошенный его голосом.
— Это моя вина… У него остались два листка с оттиском заклинания… но я не думал…
Пришла очередь рыдать Леокадии. С криками она билась в крепких объятиях Алехандро, проклиная отца:
— Демон! Мучитель!
Гьомар потеряла сознание.
С потухшим взором, Алехандро сначала усадил Леокадию на диван рядом с матерью, потом подцепил ногтями и вытащил из рук лежавшего навзничь на столе Гонсало листок с заклинанием. Край второго листка торчал из кармана — едва заметный. Алехандро забрал и его. Заперев отца на ключ в ящике стола, он нашёл на полу маленькую плачущую фигурку, бережно переместил её в пристанище из книг и только тогда сам горько заплакал, отойдя к окну.
…Гьомар неподвижно лежала на диване, устремив застывший взор в потолок. Глядя на маленького Рамиро, запертого среди фолиантов, Леокадия сказала сквозь слёзы:
— Надо уничтожить все оттиски и печать, Алехандро, иначе этому не будет конца…
— Согласен. Но печать из железного дерева, а оно, считай, не убиваемое.
— А если уменьшить печать заклинанием? Уменьшать, пока не исчезнет.
— Хорошая мысль… Кстати… Отец может задохнуться в столе. Обещай мне, сестра, что ты ничего ему не сделаешь, когда я открою ящик.
Она кивнула, и Алехандро перенёс Гонсало во временное пристанище, предварительно отгородив его от Рамиро одной из книг.
— Леокадия, будь добра… нюхательную соль… — слабым голосом попросила Гьомар.
Пока Леокадия хлопотала над матерью, Алехандро растёр ногой крошечные листки с заклинанием. Оттиск на столе был закрыт стопкой бумаг. Достав из стола печать, Алехандро отодвинул бумаги, с сосредоточенным видом пробежал глазами по огненно-красным словам и зажмурился, потом поднёс печать к лицу и открыл глаза.
Произведённый эффект потряс всех.
Печать осталась прежней. Но у стола появился Гонсало Агила собственной персоной — в полный рост, злой, с дикими, ненавидящими глазами.
— О нет… — прошептала стоявшая рядом Леокадия. — Почему не Рамиро?!
— Ты вернулся… Что ты сделал с нашим сыном?! — спустив ноги с дивана и сев, с глухими рыданиями сказала Гьомар.
— Пусть побудет в моей шкуре, ему полезно! — рявкнул Гонсало. — Нянчилась с ним и кого воспитала?! Ублюдка! Потом его вернём…
— А если не получится?!
— Отец… — только и смог сказать Алехандро.
— Да! Я опять с вами! — загремел Гонсало, вращая глазами. — Как я смог вернуться?
— Я прочёл заклинание над печатью. Видимо, это отменило превращение, поскольку ты был рядом…