Через рощу вела натоптанная тропинка. Пит промчался по ней, только чудом не налетев в темноте на дерево, и оказался у старого кладбища. Место было заброшенное и такое древнее, что об ограде напоминали только редкие ржавые прутья. Груды металлических секций, оплетённых космами ядовитого плюща, заросли сорняков, мусор, подгнившие поваленные деревья — старое кладбище предстало перед ним в самом неприглядном виде. К тому же оно было окутано отвратительным запахом — говорили, что тут бьёт из-под земли целебный, но вонючий источник.
Пит торопился. На ровном месте туман немного рассеялся, но нащупать нужную тропу становилось всё труднее, она ветвилась на множество тропинок, ведущих к оврагу или вглубь кладбища. А Питу нужно было вперёд, только вперёд, он не собирался никуда сворачивать.
Неожиданно сухая трава справа и слева от тропинки зашевелилась. Из зарослей одна за другой выскочили кошки, сливаясь в вереницу движущихся чёрных теней. Пит присел на корточки, не желая, хоть это и глупо, чтобы они его заметили. Кошки двигались бесшумно, с деловитой сноровкой, и по слаженности их движений Пит понял, что это мурры. Совсем рядом пробежал огромный тёмный кот — у Пита заколотилось сердце, когда он узнал его. Последней бежала кошка настолько лохматая и нелепая, что казалась нестриженым бараном. Несколько мгновений, и мурры исчезли.
Пит быстро огляделся, прикидывая степень опасности и раздумывая о причинах, побудивших Прекрасных собраться на кладбище в неурочный час.
Возвращаться было бы себе дороже. Пит снова тронулся в путь. Тьма наступала и невероятно сгустилась, тучи плотно закрыли звёзды и бледную луну. Пит в нерешительности остановился. Слева раскинулось смрадное кладбище, справа овраг, а спасительница-тропинка убегала в опасную темноту. Ещё не хватало переломать здесь ноги…
Он стоял в кромешной тьме и не шевелился, повинуясь скорее природному инстинкту, нежели разуму. Было холодно и жутковато. Неожиданно что-то заскрипело вдалеке, может, сухая береза, а потом вдруг пронзительно взвизгнуло, будто провели железом по стеклу. Душа у Пита ушла в пятки. Громкие звуки среди ночи всегда вселяли в него непреодолимый страх.
Когда всё стихло, Пит сглотнул, переводя дух. В это мгновение чья-то ледяная рука обхватила его правую лодыжку.
Пит беззвучно открыл и закрыл рот. В лицо ударил луч света, и хриплый голос удивлённо произнес:
— Пит! А я думаю, кого это несёт?
Пит покачнулся, но его заботливо подхватили крепкие руки.
— А ну, поднимай копыта. У меня тут сигнализация, а то всё поворуют конкуренты.
— Мардишер, ты? — слабым голосом произнес Пит, перешагивая через натянутую проволоку.
— Я! Испугался?
— Чуть не помер…
Мардишер, знакомый Питу бродяга, негромко рассмеялся. Теперь-то начитанный Пит понял, кого он ему напоминает, крепкий, жилистый, загорелый до черноты и всегда навеселе — списанного на берег моряка из приключенческих романов. Жил Мардишер на улице, ночевал где придётся, и не было ничего удивительного в том, что Пит встретил его в таком странном месте.
— Садись. Ты чего тут бродишь?
В догоревшем костре тлели угли. Пит подсел к нему, чтобы согреться.
— Мать похоронил. Ходил проведать.
— Ночью?
— Да заснул у могилки.
— Ух, ты. Беда.
Налетел ветер, и из прорехи в тёмных тучах вывалилась луна. На ночлег Мардишер устроился под кустом ракитника с густой кроной. Под ней не страшен был любой дождь, отсюда хорошо просматривались тропинка и окраина кладбища, не такая захламлённая и зловонная.
— Сейчас все на кладбище ходят, поминают, — сказал Мардишер. — Бутылок много остаётся, так что я с наваром.
— Нашёл, где ночевать. Среди этой вонищи.
— А! Ветерком разгоняет.
— Сидел бы в теплотрассе, сети свои плёл.
— Завязывать надо с сетями, Пит.
— А чего так?
Мардишер помрачнел.
— Сегодня живёшь, а завтра ракам скормили.
— Это точно…
Янтарщики давно грозились прикончить Мардишера из-за его сетей, пользующихся большим спросом. Кто-то упорно распускал слухи, будто бы этими чудо-сетями с глубоководья таскают раков. Все знали, что это сущая глупость, что раки водятся вдоль берегов, но только Мардишер, обладавший обострённым, как у животных, чувством опасности, на всякий случай редко засиживался или ночевал в одном месте. Был он одновременно нигде и везде, новости узнавал раньше всех и был совсем не глуп. Для человека пьющего и бездомного, он позволял себе в общении с другими поразительные вольности и даже проявлял дерзость, чем заслужил уважение Пита. Однажды Мардишер при нём бесстрашно наказал клиентов, отказавшихся платить за сеть. Сначала обе стороны, выясняя отношения, кричали и толкались. Мардишер, с красным от злости лицом, незаметно ощупывал кромку сети, пока не нашёл тайный узелок, с которого начиналось плетение. Он сделал вид, что смирился, и стороны разошлись. Через несколько кварталов в руках у наглых клиентов остался другой конец одной-единственной нити, из которой Мардишер плёл свои сети. Потом, конечно, Мардишера выловили и избили до полусмерти, но после той истории Пит обратил на него внимание.