На пассажирском сиденье, ватный шарик, покрывающий существо, которое когда-то было Урсулой Уитмен-Дэвис, подстраивался под ритм изгибов федеральной трассы, слегка дрожа на ровных участках, и подпрыгивая, когда шины попадали в небольшие выбоины. Это был отчасти самый лучший, а отчасти самый худший попутчик в мире.
Когда-то Микаэла уже встречала девушку, подсевшую на метамфетамин, которая верила, что если спокойно сосредоточиться и искренне поверить, то ты мог бы превратиться в солнечный луч. Эта милая, искренняя девушка сейчас, вероятно, спала, покрытая белой паутиной. Микаэла подумала о собственном покойном отце: старом добром папочке, который сидел ночью рядом с кроватью, когда чего-то боялся, — или, по крайней мере, это то, о чем рассказывала ей мать. Микаэле было три года, когда он умер. Она не могла вспомнить его как живого человека. Микаэла, несмотря на работу над носом, несмотря на чужую фамилию, была настоящим репортером. Она могла анализировать факты, и одним из фактов об Арчи Коутсе, который она знала очень хорошо, было то, что он был помещен в гроб и зарыт в землю кладбища Тенистые Холмы в городе Дулинг, и с тех пор находился там. Он не стал лучом света. Она не позволяла себе фантазировать, что скоро встретится с отцом в какой-нибудь загробной жизни. Все было очень просто: конец света и задушившая пуделя женщина, облаченная в кокон, покачивалась рядом с Микаэлой и все, чего она хотела, это провести несколько часов с мамой перед сном, который заберет их обоих.
В Моргантауне ей пришлось заправить бак Короллы. Это было полное обслуживание. Молодой парень, который закачал бензин, извинился, кассы, принимавшие кредитные карты, были отключены. Микаэла заплатила ему из пачки банкнот, которую нашла в сумочке Урсулы.
Парень был блондином, с короткой стрижкой, в белой футболке и синих джинсах. Ей не слишком часто нравились мужчины, но внешний вид этого худого викинга пришелся ей по душе.
— Спасибо, — сказала она. — Как вы здесь?
— О-о, — сказал он, — не беспокойтесь обо мне, леди. Не беспокойтесь обо мне. Вы умеете этим пользоваться?
Она последовала за наклоном подбородка к сумочке Урсулы, которая покоилась на бедре женщины в коконе. Рукоятка револьвера выступала из её распахнутого рта. Как оказалось, эта мисс Уитман-Дэвис была знатоком стрелкового оружия, а не только собак.
— Не совсем, — призналась она. — Подруга знала, что мне предстоит дальняя поездка и одолжила его мне.
Он одарил её суровым взглядом
— Безопасность превыше всего. Убедитесь, что курок не на взводе, если перед вами нет опасности. Направьте его на середину тела Мистера Проблемы — центр масс — и спускайте курок. Не отпускайте и берегите грудь, так как будет отдача. Вы сможете это запомнить?
— Да, — сказала Микаэла. — Центр масс. Не отпускать и беречь грудь. Понятно. Благодарю. И поехала. Она услышала голос Викинга:
— Эй, а я вас часом не видел по телевизору?
Около часа ночи пятницы она наконец-то приехала на окраину Дулинга. Дым от лесного пожара катился через Западную Лавин, когда она в темноте вела Короллу в сторону длинного, низкого контура тюрьмы. Микаэла закрыла рот, чтобы не вдохнуть пепел.
У ворот она вышла из машины и нажала красную кнопку вызова.
Мора Данбартон сидела в своей камере Крыла В с тем, что осталось от Кейли, не мертвой, но мертвой для этого мира. Ей снились сны внутри этого саванна?
Мора сидела с рукой, лежащей на груди Кейли, чувствуя нежный подъем и падение дыхания и наблюдая, как волокнистое белое покрытие сначала надувается, а затем втягивается назад, с каждым вдохом подчеркивая открытый рот Кейли. Дважды Мора вставляла ногти в этот плотный и слегка липкий материал, почти разрывая его, чтобы высвободить Кейли. Оба раза она вспоминала о том, что было в теленовостях, и убирала руки.
В закрытом обществе, таком, как Дулингское исправительное учреждение, слухи и простуда распространяются очень быстро. Но то, что произошло час назад в Крыле А, слухом не было. Энджела Фицрой была заперта в клетку, с глазами, распухшими от Мэйса. Неся какой-то бред о том, что новая женщина — ведьма.
Это Море казалось вполне возможным, особенно после того, как Клаудия Стефенсон прошла по коридору Крыла В, с синяками на шее и глубокими царапинами на плечах, рассказывая всем кому не лень, как Ри чуть не убила ее, и, пересказывая все то, что она видела и слышала до этого. Клаудия утверждала, что новая женщина знала имена Жанетт и Энджелы, но это было самое малое. Она также знала — знала! — что Энджела убила, по крайней мере, пятерых мужчин и новорожденного ребенка.