Вакцина!
Лечение!
— …подбросил улики! Как будто я хотел иметь дело с какой-то убийцей мужа, которая…
— Помолчи минутку.
На удивление, Дон это сделал. Он уставился в лицо более высокого человека с блестящими от выпитого глазами.
— Сколько охранников сейчас в тюрьме?
— Офицеров, так мы их называем, я точно не знаю. Не очень много, все настолько плохо. Зависит от того, кто придет на смену, а кто нет. — Он скосил глаза, пока считал — мерзкое зрелище. — Может быть, семь. Восемь, если считать Хикса, девять, если добавить мистера Мозгоправа, но эти двое просто пердячий пар.
— Что насчет начальника тюрьмы?
Глаза Дона сместились в сторону.
— Я почти уверен, что она отошла ко сну.
— Ладно, и сколько из находящихся на службе — женщины?
— Когда я уходил, там были Ван Лэмпли и Милли Олсон. А, и еще Бланш Макинтайр по-прежнему может быть там, но она просто секретарь Коутс, и она ничего не решает.
— Что делает эту компанию не такой уж и могущественной, даже если брать во внимание Хикса и Норкросса. И знаешь, что еще? Шериф тоже женщина, и если она сможет раздавать приказы еще три часа, я буду удивлен. Я буду очень удивлен, если через три часа она не заснет. — При трезвых обстоятельствах, это были мысли, которые Фрэнк держал бы при себе — и он, конечно же, не делился бы ими с таким раздраженным ничтожеством, как Дон Петерс.
Дон, вычисляя, бегал языком по губам. Это было еще одно мерзкое зрелище.
— Что ты думаешь?
— Что Дулингу скоро понадобится новый шериф. И новый шериф вполне в пределах его полномочий сможет забрать заключенную из исправительного учреждения. Особенно ту, которая ранее не привлекалась, не говоря уже об осуждении.
— Ты думаешь, ты мог бы подать заявку на должность? — Спросил Дон.
Как бы подчеркивая вопрос, где-то в ночи раздались пару выстрелов. И там был все тот же всепроникающий запах гари. Кто это видел? Никто?
— Я уверен, что Терри Кумбс — первый кандидат, — сказал Фрэнк. Первый кандидат в настоящее время так глубоко вглядывался в стакан, что был готов туда нырнуть, но Фрэнк ничего не сказал об этом. Он был высушен и вычерпан, но он, наконец-то понял, что ему нужно быть осторожным с тем, что он говорит.
— Хотя ему понадобится помощь в преодолении слабости. Я бы, конечно, предложил себя, если бы ему нужен был помощник.
— Мне нравится эта идея, — сказал Дон. — Может бросить и свое имя в шляпу? Похоже, мне нужна работа. Мы должны поговорить с ним о том, чтобы пойти туда и забрать ту женщину прямо сейчас, не так ли?
— Да, — сказал Фрэнк. В идеальном мире, он не думал, что позволил бы Дону Петерсу даже вымыть собачью клетку, но из-за знания тюрьмы, он может пригодиться. — Как только мы все поспим и протрезвеем.
— Ну ладно, давай я дам тебе номер своего сотового, — сказал Дон. — И дай мне знать, что вы с Терри решили.
Он достал ручку и тетрадь, используемые для того, чтобы записывать пиздось, доставлявших ему неприятности, на которых нужно было составить плохой рапорт.
Вскоре после первых сообщений об Авроре, уровень мужских самоубийств резко подпрыгнул, удвоился, потом утроился и учетверился. Мужчины убивали себя шумно, прыгая с вершин зданий или засовывая оружие в рот; мужчины убивали себя тихо, принимая таблетки, закрывая двери гаража и сидя в заведенных машинах. Отставной школьный учитель по имени Элиот Эйнсли позвонил на радио-шоу в Сиднее, Австралия, чтобы объяснить свои намерения и свои мысли, прежде чем перерезать вены на запястьях и пойти прилечь рядом со своей спящей женой.
— Я просто не вижу смысла продолжать жизнь без девчонок, — сообщил диск-жокею пенсионер-учитель. — И мне пришло в голову, что, возможно, это испытание нашей любви к ним, нашей преданности. Ты понимаешь, не так ли, приятель?
Диск-жокей ответил, что он не понимает, что он думал, что Элиот Эйнсли «потерял свой дурацкий ум» — но очень многие люди это делали. Эти самоубийства стали известны под разными названиями, но то, которое стало частью общего применения, было придумано в Японии. Спящие Мужья — мужчины, которые надеялись присоединиться к своим женам и дочерям, куда бы они ни пошли.