— Паркс продолжает бодрствовать из-за своей лучшей подруги, какой-то Эмбер. Такой же матери-одиночки. Они растут как грибы под дождем, не так ли? Везде, наверное. Неважно. Позволите мне закончить эту глупую историю, да? Она переехала в Кофлин для новой жизни вскоре после рождения ребенка. Утверждает, что не знала, что ты живешь где-то в этом районе, но я ей не верю. Меня публикуют в Гералде каждую чертову неделю, и, как ты сам говорил, в этом районе нет других Норкроссов. Она это хорошо знала. Она все еще надеется, что когда-нибудь ты к ней вернешься, я бы все на это поставила. — Челюсти Лилы раскрылись огромным зевком.
Клинт считал это ужасно несправедливым, но должен был напомнить себе, что Лила — воспитуемая вместе с братьями и сестрами в комфортабельном доме среднего класса хорошими родителями на старых добрых ситкомах 70-х — не могла понять те девять кругов ада, которые они с Шеннон прошли. Да, имя этому — невротическое поведение, без вариантов, но было одно, что Лила либо не видела, либо не хотела видеть: Шеннон жила всего в ста пятидесяти милях, и никогда не пыталась вступить с ним в контакт. Он мог убеждать себя, что это потому, что она никогда не знала, что он был так близко, но, как и указывала Лила, это было бы ложью.
— Шейк, — сказала Лила. — А как же это?
Клинт ей рассказал.
— Хорошо, — сказала Лила. — Дело закрыто. Я приготовлю свежий кофе, а потом вернусь в офис. Господи, как же я устала.
После того, как выпила кофе, Лила обняла Джареда и наказала ему позаботиться о Молли и младенце, хорошенько их спрятав. Он обещал, что сделает, и она отошла от него так быстро, как могла. Если бы она позволила себе колебаться, она никогда не смогла бы его оставить.
Клинт пошел за ней в прихожую.
— Я люблю тебя, Лила.
— Я тоже тебя люблю, Клинт. — Она думала, что это так.
— Я не злюсь, — сказал он.
— Я рада, — сказала Лила, сдерживая себя от того, чтобы добавить: Вупи-динг.
— Знаешь, — сказал он, — в последний раз я видел Шеннон много лет назад, но после того, как мы поженились, она попросила меня переспать с ней. Я сказал ей нет.
В прихожей было темно. Очки Клинта отражали свет, льющийся через окно в верхней части двери. Куртки и головные уборы висели на крючках позади него, ряд вынужденных зрителей.
— Я сказал ей «нет», — повторил Клинт.
Она понятия не имела, что он хотел, чтобы она сказала — может быть «хороший мальчик»? Она ни о чем понятия не имела.
Лила поцеловала его. Он поцеловал ее в ответ. Это были просто губы, кожа на коже.
Она обещала позвонить ему, когда доберется до участка. Она спустилась по ступенькам, остановилась и оглянулась.
— Ты никогда не говорил мне о бассейне, — сказала она. — Просто взял и позвонил подрядчику. Однажды я вернулась, а во дворе — яма. С днем гребаного рождения.
— Я… — он остановился. О чем тут было говорить, ведь, правда? Что он подумал, что она захочет этого, когда правда была в том, что именно он этого хотел?
— А когда ты решил похоронить частную практику? Мы никогда это не обсуждали. Ты задал несколько вопросов, я подумала, может быть, ты изучаешь газету, или что-то в этом роде, а потом, бум. Дело сделано.
— Я думаю, это было мое решение.
— Я точно знаю, что твое.
Она помахала на прощание и подошла к своей полицейской машине.
— Офицер Лэмпли сказала, что ты хочешь меня видеть.
Эви так быстро вцепилась в решетки своей камеры, что заместитель начальника Хикс сделал два шага назад. Эви сияюще улыбалась, ее черные волосы опадали вокруг ее лица.
— Лэмпли — единственная женщина-офицер, которая не спит, не так ли?
— Вовсе нет, — сказал Хикс. — Есть и Милли. Офицер Олсон, я имею в виду.
— Нет, она спит в тюремной библиотеке. — Эви продолжала улыбаться своей улыбкой королевы красоты. И она была красавицей, спорить об этом не было смысла. — Лицом вниз на экземпляр Семнадцатилетней. Она разглядывала платья.
Заместитель начальника не принял во внимание заявление Эви. Она не могла этого знать. Хоть и красивая, она находилась в Смирительной палате, как еще иногда называли мягкую камеру.
— У тебя путаница в голове, заключенная. Я не пытаюсь причинить боль твоим чувствам, я говорю это потому, что это правда. Может тебе стоит поспать, посмотрим, может хоть это прочистит тебе мозги.
— Вот вам интересная деталь, заместитель начальника Хикс. Хотя земля еще сделала немного меньше, чем один полный оборот с тем, что вы называете Аврора, больше половины женщин в этом мире ушли спать. Уже почти семьдесят процентов. Почему так много? В первую очередь, многие женщины еще и проснуться то не успели. Они спали, когда все началось. А после, огромное их количество устало и уснуло, несмотря на все предпринимаемые усилия, чтобы остаться бодрствующим. Но это еще не все. Нет, есть еще значительная часть женского населения, которая просто решила лечь и заснуть. Потому что, и ваш доктор Норкросс несомненно это знает, страшнее ожидание неизбежного, чем само неизбежное. Легче забыться.