— Тот, кто выступает за весь род мужской. Так же, как я представляю весь женский, и тех, которые спят, и тех, которые еще нет. Ненавижу предвещать апокалипсис, но в этом случае должна. Именно здесь будет решаться судьба мира. — Она имитировала барабанную дробь из телевизионной мелодрамы. — Бум-бум-БУМ!
— Мисс Блэк, ты находишься во власти фантазий.
— Я же говорила, вы можете называть меня Эви.
— Прекрасно: Эви, ты во власти…
— Люди вашего города придут за мной. Они спросят меня, могу ли я возродить их жен, матерей и дочерей. Я скажу, что это, конечно же, возможно, потому что, как и молодой Джордж Вашингтон, я не могу лгать. Они потребуют, чтобы я это сделала, а я откажусь — как и положено. Они будут меня пытать, они будут ранить мое тело, а я все равно откажусь. В конце концов, они убьют меня, Клинт. Могу я называть вас Клинт? Я знаю, что мы только начали совместную работу, так что я не хочу переступать рамки.
— Ты можешь. — Его голос звучал так, словно в рот новокаина капнули.
— Когда я умру, портал между этим миром и страной сна закроется. Каждая женщина в конечном итоге заснет, каждый мужчина в конечном итоге умрет, и этот измученный мир наконец-то вздохнет с облегчением. Птицы будут вить гнезда на Эйфелевой башне, и львы будут ходить по разрушенным улицам Кейптауна и воды поглотят Нью-Йорк. Большие рыбы будут рассказывать маленьким рыбкам о своих большерыбьих мечтах, потому что Таймс Сквер будет свободна, и если вы будете достаточно сильны, чтобы плыть против преобладающего потока там, вы сможете плыть против него в любом месте.
— У тебя галлюцинация.
— То, что происходит во всем мире галлюцинация?
Она указала ему на пробел, но он не принял подачу.
— Подумайте об этом как о средневековой сказке. Я благородная дама, подлостью заключенная в башню замка и там удерживаемая. Вы мой принц, мой рыцарь в сияющих доспехах. Вы должны меня защищать. Я уверена, что в департаменте шерифа есть оружие, но найти людей, готовых его применить — возможно, умереть, защищая существо, которое, по их мнению, вызвало все эти беды — будет сложнее. Но я верю в силу вашего убеждения. Вот почему… — рассмеялась она — …вы главный Мужик! Почему бы не признать это, Клинт? Ведь вы всегда хотели быть главным Мужиком.
Он мельком вспомнил утро, его раздражение при виде Антона, охватившую его меланхолию, когда он смотрел на свой свисающий живот. В купе с его усталостью, ее намеки заставили Клинта захотеть кого-нибудь ударить.
— У вас нормальные чувства, Клинт. Не держите их в себе. — Её голос стал сочувствующим, нежным. — Каждый хочет быть главным Мужиком. Тот, который скачет на лошади, ничего не говорит, кроме «да», «нет» и «судьба», очищает город от бандитов и едет дальше. После того, как переспит с самой красивой шалавой в салуне, конечно же. А вот и главная проблема. Вы, мужчины, наставляете рога, и их стук, по всей планете, вызывает головную боль.
— Ты на самом деле можешь это прекратить?
— Вы поцеловали свою жену на прощание?
— Да, — сказал Клинт. — Минуту назад. У нас были времена и получше, но я сделал все, что мог. Она тоже. — Он вдохнул. — Я не знаю, почему я рассказываю тебе об этом.
— Потому что вы мне верите. Да и я вообще-то знаю, что вы ее поцеловали. Я видела. Я ужасно люблю подглядывать. Я должна остановиться, но я всегда жажду романтики. Я рада, что вы обо всем переговорили именно сегодня, и выложили карты на стол. То, что остается невысказанным, может на самом деле разрушить брак.
— Спасибо, доктор Фил. Ответь на мой вопрос. Ты можешь все это прекратить?
— Да. Вот как обстоят дела. Сохрани меня в живых до восхода солнца во вторник. Или, может быть, плюс день или два, я не могу сказать точно. Хотя, это наверняка будет на рассвете.
— Что произойдет, если я — если мы — это сделаем?
— Я могла бы все исправить. Пока они согласны.
— Пока согласен кто?
— Женщины, глупец. Женщины Дулинга. Но если я умру, никакое согласие не будет иметь значения. Не может быть или того, или другого. Должно быть и то, и другое.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь!
— Поймешь. В конечном счете. Возможно, увидимся завтра. И кстати, она была права. Вы никогда не обсуждали с ней бассейн. Хотя показали ей несколько фотографий. Думаю, вы думали, что этого будет достаточно.
— Эви…
— Я рада, что вы поцеловали ее. Я очень рада. Она мне нравится.
Эви разорвала связь и осторожно положила сотовый телефон Хикса на маленькую полку, предназначенную для ее личных вещей, которых у нее не было. Потом она легла на нару, повернулась на бок и вскоре уснула.