Лила и Дженис прибыли вовремя, чтобы увидеть финальную подготовку. Бывшая заключенная, которую звали Нелл Зигер, присела на землю рядом с одним из гольф-каров, что-то про себя напевая, пока проверяла давление воздуха в шинах. Милли осматривала пакеты, погруженные в прицеп, прикрепленный к задней части кара, еще раз проводя ревизию всего взятого: спальные мешки, замороженные продукты, чистая вода, одежда, парочка игрушечных раций, которые были найдены запечатанными в пластиковую упаковку и нормально функционировали (некоторые), пара винтовок, которые Лила выбрала сама, аптечки. Царила атмосфера волнения и добротного юмора, все кругом смеялись и давались пять. Кто-то спросил Милли Олсон, что она сделает, если столкнется с медведем.
— Приручу, — закричала она, не отрываясь от пакетов, в которых копалась. Это заслужило целый ряд смешков у зевак.
— Ты ее знала? — Спросила Лила у Дженис. — Знала, раньше? — Они стояли под тентом на тротуаре, плечом к плечу в зимних пальто. Изо рта вырывался пар.
— Блядь, я была ее чертовым боссом.
— Не Милли, Кэнди Машаум.
— Нет. А ты?
— Да, — сказала Лила.
— И?
— Она была жертвой бытового насилия. Муж ее избивал. Неоднократно. Вот почему она хромает. Он был полным засранцем, механиком, который зарабатывал деньги на продаже оружия. Немного вожжался с Гринерами. Или может это были просто слухи — у нас никогда не получалось его прижать. Он испробовал на ней практически все свои инструменты. Они жили на Западной Лавин в доме, рушившемся на глазах. Я не удивлена, что она не хотела даже пытаться его исправить, в этом не было бы никакого смысла. Соседи звонили нам не раз, слышали, как она кричит, но она ничего нам не рассказывала. Боялась последствий.
— К счастью, он не убил ее.
— Я думаю, что он, вероятно, это сделал.
Бывший начальник тюрьмы прищурилась.
— Ты имеешь в виду то, что я думаю?
— Пойдем со мной.
Они пошли по растрескавшемуся тротуару, перешагивая через траву, вырывающуюся из трещин, обходя большие участки вздувшегося асфальта. Маленький парк перед разрушенными остатками здания муниципалитета был спасен — деревья и кусты обрезаны, их остатки убраны, листья подметены. Единственным знаком бурных прошедших времен была упавшая статуя какого-то давно умершего градоначальника. Массивная ветка — во время одной из бурь, несомненно, — сбила его с «насеста». Ветка была распилена и убрана, но бывший сановник был настолько тяжелым, что никто еще ничего с ним не сделал. Он упал с постамента головой вниз, под острым углом, его шляпа врылась в землю, а его ботинки смотрели в небо; Лила видела, как маленькие девочки взбегают по нему, используя его спину, как пандус, и при этом дико смеясь.
Дженис сказала:
— Ты думаешь, этот сукин сын сжег ее.
Лила не ответила напрямую.
— Кто-нибудь рассказывал тебе о головокружении? Вызывающем отвращение? Приходит очень внезапно, а потом через пару часов отпускает? — Пару раз Лила чувствовала это и сама. Рита Кумбс упоминала о подобном опыте, миссис Рэнсом и Молли тоже.
— Да, — сказала Дженис. — Почти все, кого я знаю, об этом упоминали. Они как бы вращались, не вращаясь. Я не знаю, знаешь ли ты Надин Хикс, жену моего коллеги по тюрьме…
— Познакомилась с ней на одном из обедов сообщества, — сказала Лила, и поморщила нос.
— Да, она вряд ли что-то пропустит. И никогда не пропускала в прошлом, если ты понимаешь, о чем я. В любом случае, она утверждает, что у нее это головокружение практически все время.
— Хорошо, буду иметь в виду. Теперь подумай о массовых сожжениях. Ты об этом знаешь?
— Не лично. Я, как и ты, заснула относительно рано. Но я слышала, как новоприбывшие говорят о том, что видели это в новостях: мужчины сжигают женщин в коконах.
— Понимаешь? — Сказала Лила.
— А-а, — ответила Дженис, уловив ход её мыслей. — О, черт.
— О, черт тут как раз к месту, все так. Сначала я думала — надеялась — что, может быть, это просто какая-то неверная интерпретация происходящего со стороны вновь новоприбывших. Конечно, они были лишены сна и расстроены, и, может быть, они видели по телевизору кого-то, кто, по их мнению, сжигал коконы, но на самом деле это было чем-то другим. — Лила глубоко вдохнула поздний осенний воздух. Он был настолько сладким и чистым, что она испытала настоящий кайф. Никаких выхлопных газов. Никаких тебе грузовиков, перевозящих уголь. — Этот инстинкт, чтобы сомневаться в том, что говорят женщины, никуда не делся. Всегда находится какая-то причина не принимать их слова на веру. Мужчины всегда так поступают… но и мы тоже. Я это делаю.