Перестань об этом думать, приказала она сама себе. Сконцентрируйся на своем деле.
Красная полоска означала дешевый керосин, и, вероятно, от него будет не больше толку, чем от бензина, хранящегося в топливохранилищах разнообразных городских АЗС. По прошествии некоторого времени вы могли потушить зажженную спичку в керосине, находившемся в канистре с красной полосой. Но синие полоски означали, что в керосин добавлен стабилизатор, а эта смесь может сохранять свою стабильность в течение десяти и более лет.
Дерево, которое они обнаружили в тот день, может быть, и удивительное, но это всего лишь дерево, а деревья горят. С тигром, конечно, нужно было считаться, но она взяла пистолет. Напугать его, застрелить, если это будет необходимо. (Она умела стрелять; отец научил ее.) В её голове проскакивала мысль, что это может оказаться ненужной предосторожностью. Лила назвала тигра и лису эмиссарами, и Элейн думала, что так и есть. У нее было предчувствие, что тигр не попытается ее остановить, что Дерево практически не охраняется.
Если это была дверь, ее нужно было закрыть навсегда.
Когда-нибудь Нана поймет и отблагодарит ее за то, что она поступила правильно.
Лила действительно спала, но проснулась вскоре после пяти, когда наступающий день был простой грустной линией света на горизонте. Она встала и воспользовалась выносным ведром. (Водопровод пришел в Дулинг, но он еще не добрался до её дома на Санкт-Джордж. «Возможно, через недельку-другую», — заверила её Магда). Лила подумала, что ей нужно вернуться в постель, но она знала, что если это сделает, то будет просто лежать и ворочаться, размышляя о том, как Тиффани — с пепельно-серой кожей в самом конце — в последний раз потеряла сознание с новорожденным ребенком на руках. Эндрю Джонсом, единственным наследством которого будет пачка скрепленных рукописных страниц.
Лила оделась и вышла из дома. Она не имела никакой особой цели, но была не так уж удивлена, когда увидела перед собой разрушенную громадину здания муниципалитета; она провела большую часть своей взрослой жизни, работая там. Это был своего рода магнитный север, хотя там, на самом деле, ничего не было. Пожар нанес зданию значительный ущерб — начавшись от удара молнии, а может быть, из-за неисправной проводки. Стена здания, за которой находился офис Лилы, представляла собой почерневшие развалины, в то время как годы пронеслись через разбитые стены и окна и сделали свою работу с другой половиной, превратив гипсокартонные плиты, которыми был обшит её офис, в мусор, слоями покрывающий пол.
Так что Лила очень удивилась, увидев кого-то, сидящего на гранитных ступеньках. Древние ступеньки еще долго будут оставаться целыми. Когда она приблизилась, фигура встала и подошла к ней.
— Лила? — Хотя и полный неопределенности и грубый от недавно пролитых слез, голос был знакомым. — Лила, это ты?
Новые женщины появлялись крайне редко, и если эта должна была стать последней, то лучшего и не могло быть. Лила побежала к ней, обняла ее, поцеловала в обе щеки.
— Линни! О Боже, так приятно тебя видеть!
Линни Марс обняла ее с панической силой, а затем отстранила подальше, чтобы получше рассмотреть лицо Лилы. Убедиться. Лила прекрасно это поняла, и не препятствовала. Линни улыбнулась, и слезы на щеках были хорошим предзнаменованием. Лиле показалось, что какие-то божественные весы были сбалансированы — уход Тиффани с одной стороны, прибытие Линни с другой.
— Как долго ты тут сидишь? — Наконец-то спросила Лила.
— Не знаю, — сказала Линни. — Час, может два. Я видела, как луна опускается. Я… я не знала, куда еще пойти. Я была в офисе, смотрела в ноутбук, а потом… как я сюда попала? Где мы?
— Все очень сложно, — ответила Лила, и по мере того, как она вела Линни обратно к ступенькам, ей пришло в голову, что только женщины так говорят, мужчины же — почти никогда. — В каком-то смысле, ты все еще в кабинете, в одном из коконов. По крайней мере, так мы думаем.
— Мы мертвые? Призраки? Ты об этом говоришь?
— Нет. Это место вполне реально. — Сначала Лила не была в этом уверена на все сто, но теперь все стало на свои места. Чрезмерная близость может породить презрение, но она, безусловно, порождает и веру.
— Как долго вы здесь?
— По крайней мере, восемь месяцев. Может и больше. Время движется быстрее по эту сторону — где бы мы ни находились. Я думаю, что там, откуда ты появилась, не прошло даже недели с тех пор, как началась Аврора, верно?
— Пять дней. Я так думаю. — Линни снова села.
Лила чувствовала себя женщиной, которая уже давно живет за границей, и жаждала новостей о доме.