Но разве мужчины не желали быть околдованными женщинами? Женщины всегда были магией, о которой мечтали мужчины, и иногда их мечты превращались в кошмары.
Могучее голубое небо исчезло. Последние полоски света создавали магниевые мазки над холмами. Эви наблюдала за Лилой, зная, что до нее наконец-то все дошло.
— Да, — сказала она им. — Давайте вернемся и приведем этих парней в форму.
Они обрадовались.
Эви заплакала.
Подвое, они пошли, словно из ковчега на Арарате. Бланш и малыш Энди, Клаудия и Селия, Элейн и Нана, миссис Рэнсом и Платина Элуэй. Они шли рука об руку, осторожно переступая через гигантский сучковатый корень, а затем заходя в глубокую ночь внутри Дерева. В промежутке между ними мерцал рассеянный световой луч, как будто источник света находился где-то за углом — а вот что там действительно, за углом? Свет увеличивал тени, ничего не раскрывая. Каждый путешествующий потом вспоминал какой-то шум и чувство тепла. Внутри этого слабо освещенного прохода ощущалась потрескивающая реверберация, как будто кожу щекотали крылья мотыльков — а затем они просыпались на другой стороне дерева, в мире людей, их коконы таяли… но мотыльков не было. Не в этом случае.
Магда Дубчек проснулась в больничной палате, куда полиция передала ее тело после того, как они обнаружили, что она спит в комнате, обняв тело своего мертвого сына. Она стерла паутину с глаз, удивилась, увидев целую палату женщин, поднимавшихся с больничных коек, рвущих на клочья коконы в этой безумной оргии воскресения.
Лила наблюдала, как Дерево проливает свои блестящие листья, словно плачет. Они усеивали землю и образовывали блестящие курганы. Струны мха скользили вниз, свистя с ветвей. Она смотрела на попугая, его чудесные зеленые крылья, окаймленные серебряными отметинами, взлетевшего с дерева и устремившегося в небеса — смотрела, как он уносится прямо в темноту и исчезает. В отличие от голландского вяза, о котором предупреждал ее Антон, по корням дерева быстро распространялись пятна. В воздухе стоял странный запах, похожий на гниль. Она знала, что Дерево заражено, что что-то пожирает его изнутри, пока оно умирало снаружи.
— Увидимся, миссис Норкросс, — сказала Мэри Пак, махнув одной рукой, держа руку Молли в другой.
— Можешь называть меня Лилой, — сказала Лила, но Мэри уже ушла.
Лиса потрусила вслед за ними.
В конце концов, остались только Дженис, Микаэла, Лила и тело Жанетт. Дженис принесла лопату из одного из гольф-каров. Могила, которую они сделали, была глубиной всего три фута, но Лила не думала, что это имеет значение. Этот мир вряд ли будет существовать после того, как они его покинут; никаких животных, чтобы выкопать тело. Они завернули Жанетт в пальто и прикрыли ее лицо детским одеялом.
— Это был несчастный случай, — сказала Дженис.
Лила наклонилась, зачерпнула пригоршню грязи и бросила её на закутанную фигуру в яме.
— Копы всегда так говорят, после того, как застрелят какого-то бедного черного мужчину или женщину или ребенка.
— У нее был пистолет.
— Она не хотела использовать его. Она пришла спасти Дерево.
— Я знаю, — сказала Дженис. Она похлопала Лилу по плечу. — Но ты этого не знала. Помни это.
Толстая ветвь дерева треснула и рухнула, подняв с земли тучу листьев.
— Я бы отдала все на свете, чтобы её вернуть, — сказала Лила. Она не плакала. Слез не было. — Я отдала бы даже свою душу.
— Я думаю, пришло время уходить, — сказала Микаэла. — Пока мы еще можем. — Она взяла руку матери и затянула ее в Дерево.
На несколько минут Лила была последней женщиной в Нашем Месте. Однако она не стала задумываться над этим феноменом. Она решила быть практичной, начиная прямо с этой минуты. Ее внимание было сосредоточено на грязи, лопате и могиле. Только когда работа была выполнена, она вошла в темноту Дерева и перешла через него. Она ушла, не оглядываясь. Сделав это, она почувствовала, что её хрупкое сердце разбилось.
Часть третья
НАУТРО