— Эсси? Бэйби? Сладенькая? Ты тут? Кент хочет заползти внутрь твоего кокона и согреть тебя.
Место, которое Джаред выбрал для поста наблюдения, находилось в зарослях папоротника в тридцати метрах от навеса. Оно казалось плотно заросшим снаружи, но было с голой землей посередине. Там, на земле, валялись несколько кусочков оранжево-белого меха, как будто какое-то животное пряталось там ранее. Наверное, лиса. Джаред вытянул айфон на расстоянии вытянутой руки. Камера была направлена через просветы в листьях на Старую Эсси, лежавшую под навесом. Как и сказал Кент, на ее лице был нарост — и если поначалу это и было паутиной, сейчас это была твердая, белая маска, точно такая же, как те, что все видели сейчас на своих телефонах — в новостях и социальных сетях.
И еще кое-что его очень беспокоило: бездомная женщина лежала там, беззащитная, больная Авророй. Если бы Джаред дал Лиле свое объяснение ЭСТ, она наверняка поинтересовалась бы, почему он просто снимал видео, вместо того, чтобы положить этому конец. Именно тут начала скрипеть структура его логики. Его мать научила его стоять за себя и за других, особенно девочек.
Эрик присел на навес рядом с завернутым в белую массу лицом Старой Эсси. В руке у него была палка.
— Кент?
— Что? — Кент остановился в нескольких шагах. Он почесал шею над футболкой и тревожно посмотрел.
Эрик коснулся палкой маски Эсси, а затем оттянул её. Волокна из белоснежного материала прицепились к палке.
— Кент!
— Что, я же спросил? — Голос другого мальчишки поднялся на более высокую высоту. Почти писк.
Эрик покачал головой своему другу, как будто был удивлен, удивлен и разочарован.
— Это дьявол подул на ее лицо.
Рев смеха, вырвавшийся из Курта, заставил Джареда дернуться, и ветки куста слегка хрустнули позади него. Никто не обратил внимания.
— Пошел ты, Эрик! — Кент атаковал туловище манекена Эсси и пнул его, отбросив в бурелом.
Этот порыв злобы не удовлетворил Эрика.
— Разве ты хочешь оставить её сухой? Это ни о чем, просто оставить плевок на лице такой красивой старой малышки.
Курт прохаживался рядом с Эриком, чтобы присмотреться поближе. Он склонял голову и так и этак, бездумно облизываясь, как бы оценивая Эсси, рассматривая ее, будто выбирал между коробкой с мятными конфетками и пачкой печений на кассе.
Укол боли нашел свой путь к животу Джареда. Если они что-то сделают, чтобы причинить ей боль, ему придется попытаться их остановить. И это не смотря на то, что он вряд ли смог бы их остановить, потому что их было трое, а он только один. И дело было не в том, чтобы делать правильные вещи или заставить людей думать — это о Мэри — что он был лучше, чем Эрик. А действительно, учитывая обстоятельства, это такая уж правда? Если бы он был намного лучше этих парней, его бы здесь не было. Он должен что-то предпринять, чтобы заставить их уйти.
— Я бы дал тебе пятьдесят баксов, если бы ты её отпердолил, — сказал Курт. Он повернулся к Кенту. — Любому из вас. Наличка на базе.
— Неохота, — сказал Кент. В его голосе звучала обида, он подошел к месту, куда пинком отшвырнул торс манекена, и теперь топтался по осколкам пластика, вдребезги круша грудную клетку с негромким чвак-чвак-чвак.
— Не, только за миллион. — Эрик, все еще сидевший на присядках у головы в коконе, указал палкой на своего друга. — Но, за сто, я пробью отверстие прямо здесь… — он опустил палку, коснувшись правого уха Эсси — …и туда нассу.
Джаред видел, как грудь Эсси поднимается и опадает.
— Серьезно? За сотню? — Было понятно, что Курт был искушен, но сто долларов — большое количество булочек.
— Нет. Я просто тебя подкалываю. — Эрик подмигнул своему приятелю. — Я бы не заставил тебя платить за это. Я сделаю это бесплатно.
Он наклонился к Эсси, пробираясь кончиком палки чрез белую маску в её ухо.
Джареду нужно было что-то предпринимать, он не мог просто смотреть и записывать, и позволить им делать с ней это. Так почему ты не двигаешься? спрашивал он себя, и в это время его айфон, который он крепко сжимал в своей влажной руке, выскочил — упс! — и с хрустом приземлился в кустарник.
Даже с педалью до полика, маленький фургон службы контроля за животными не мог выдавать больше пятидесяти. Не из-за проблем с двигателем; просто фургон был старый, и его одометр заканчивал уже второй полный оборот. Фрэнк несколько раз обращался в городской совет, но ответ всегда был один: «мы приняли это к сведению».
Сгибаясь над рулем, Фрэнк представлял, как стучит кому-нибудь из тех мелких политиканов по башке. И что он скажет, когда его попросят остановиться? «Я приму это к сведению».