Теперь его кроссовки вступили на дорожку из плоских камней, свободно поднимающихся то вверх, то вниз, и так уж случилось, что это стало проблемой, на самом деле довольно большой, потому что он почувствовал толчок и резкий укол в правом колене. Джаред ахнул и перенес основной вес на левую ногу, сосредоточившись на дыхании, как его и учили, держа локти в рабочем состоянии.
Эрик рычал позади него:
— Мы просто хотим с тобой поговорить!
— Не будь гребаным трусом! — Это уже Курт.
Внезапно Джаред провалился в овраг, при этом его больное колено вывернулось, и он подумал, что слышит какой-то треск между толчком его пульса и шорохом сухих листьев под пятками его кроссовок. Впереди была Маллоу-стрит, ведущая к старшей школе, желтая машина мелькала в промежутках между деревьями. Его правая нога застряла на дне оврага, боль стала невыносимой, как будто ручку боли перевели в крайне правое положение, и он схватился за терновую ветку, чтобы вытащить себя ошеломленного на противоположный берег.
Воздух на мгновение возмутился за ним, как будто невидимая рука погладила его волосы, и он услышал ругань Эрика и звук падения тела. Они потеряли его, соскользнув вниз по оврагу позади него. Дорога была на расстоянии двадцати футов, он слышал шум работающего двигателя автомобиля. У него, возможно, получится!
Джаред резко наклонился, готовясь преодолеть расстояние, отделяющее его от дороги, почувствовав всплеск былой эйфории, набрал воздух в легкие и толкнулся вперед, с трудом сдержав крик от боли в его изувеченном колене.
Рука на плече выбила его из равновесия уже на самом краю дороги. Он схватился за березу, чтобы не упасть.
— Отдай мне телефон, Норкросс. — Лицо Кента сияло ярко-красным, поляна акне на лбу — фиолетовым. Его глаза были мокрыми. — Мы пошутили, только и всего.
— Нет, — сказал Джаред. Он даже не мог вспомнить, как подобрал телефон, но он был в его руке. Его колено казалось огромным.
— Да, — сказал Кент. — Отдай.
Остальные двое тоже выбрались из оврага и бежали к ним, всего в нескольких футах.
— Ты собирался нассать старухе в ухо! — Воскликнул Джаред.
— Не я! — В глазах Кента внезапно возникли слезы. — Я не смог бы в любом случае! У меня застенчивый мочевой пузырь!
Но ты и не думал их останавливать, хотел сказать Джаред, но вместо этого почувствовал, как его рука сжимается и кулак выстреливает, чтобы соединиться с подбородком Кента. Удар вышел неплохим, послышалось клацанье зубов, ударившихся друг об друга.
Когда Кент упал в сорняки, Джаред засунул телефон в карман и снова побежал. Три агонизирующих прыжка и он уже был на желтой осевой линии, махая малолитражке, которая быстро ехала с Вирджиния-плейс. Он не видел, что водитель повернулся назад — и Джаред, конечно же, не мог видеть, что происходит на заднем сидении, где мычащая старуха с обрезанными волокнами, свисающими с её лица, несколько раз долбанула ножом для колки льда, которым и были срезаны эти волокна, в грудь и в горло своего мужа — но он не мог не заметить странные движения малолитражки, как она дергается вправо-влево-вправо-влево, почти выехав с трассы.
Джаред попытался увернуться, желая отстраниться и вспоминая технику уклонения, но малолитражка все же ударила его и отправила в полет.
— Эй! Убери руки от Будки! — Ри привлекала внимание офицера Лэмпли стуком в стекло, что было откровенным табу. — Чего ты хочешь, Ри?
— Начальника тюрьмы, офицер, — сказала Ри, громко и обстоятельно произнося слова, которые Ванесса Лэмпли и так хорошо слышала через вентиляционные отверстия, расположенные под панелями из пуленепробиваемого стекла. — Мне нужно рассказать начальнику кое о чем неправильном. Ей и никому больше. Простите, офицер. Это единственный вариант. Так все и должно быть.
Ван Лэмпли упорно трудилась над тем, чтобы культивировать свою репутацию решительного, но честного офицера. В течение семнадцати лет она патрулировала посты Дулингского исправительного учреждения; однажды ее ударили ножом, ударили несколько раз, еще несколько раз пинали, один раз пытались задушить, бросались в нее жидким дерьмом, и неоднократно предлагали пойти и трахнуть себя любым возможным способом и различными предметами, многие из которых нереально велики и опасны. Опиралась ли Ван на эти воспоминания во время ее соревнований по армрестлингу? Да, было такое, хотя и редко, обычно только во время значительных поединков лиги. (Ванесса Лэмпли выступала в Лиге Слэммеров долины Огайо, женском дивизионе) Память о времени, когда невменяемая наркоманка кинула кусок кирпича со второго уровня Крыла В на череп Ванессы (результатом чего стал ушиб и сотрясение головного мозга), по сути, помогла ей подняться «на вершину» ее побед в чемпионате. Гнев был отличным топливом, если вы применяли его правильно.