За окном светило солнце. Соминск погрузился в тоскливую полудрему. Без крайней надобности люди старались не выходить из дому, каждого пугала стрелка термометра застывшая на отметке сорок пять.
Капитан Барбарбеков вызвал к себе, а стоило Марату с Кириллом явиться, как скрылся в неизвестном направлении.
— Прошу прощения, — развел он руками. — Вызывают.
Марат закинул ноги на капитанский стол и обмахивался газетой. Три вентилятора не спасали от жары, а большего первомайскому отделу внутренних дел государство выделить не могло. На соседнем стуле дремал Кирилл.
Марат обмахивал газетой лицо и грудь, вспоминал, как хорошо было в собственном кабинете. Вспомнил, как бунтовал, что им на двоих с Кириллом выделили лишь одно помещение. Сейчас эти возмущения казались бравадой. Когда нет никакого кабинета, прежний казался покинутым раем.
Марат поглядел в окно, откуда шел горячий, будто из печки, воздух. Понедельник день тяжелый, а когда на улице почти пятидесятиградусная жара, невыносимый. Настроение портилось все больше. Весь оставшийся день предстояло ездить в грязной, вонючей машине, ловить малолеток с пивом, наркоманов, да алкашей — основной контингент района.
Марат с улыбкой вспомнил, как жаловался на маленькую зарплату в ФСПКС. А там платили в шесть раз больше, чем обычному полицейскому. Он не единожды подумывал о том, чтоб пойти работать охранником. Лицензию-то получить проще, чем мусор в окно выкинуть, тем более после ФСПКС.
«Может, даже телохранителем устроюсь» — вновь размечтался он.
Из-за уха выпала сигарета. Спускать ноги со стола лень, и Марат попытался дотянуться к ней, не вставая.
Дверь открылась, но в комнату вместо капитана Барбарбекова вошел Максимыч. В руке майор сжимал папку.
— Вот вы где! Я вас заискался! — сказал он.
Григорий Максимович, после роспуска ФСПКС, используя старые связи, нашел тепленькое местечко в первомайском районе. Сумел найти места и для Кирилла с Маратом. Но если Максимыч устроился на новом месте лучше чем на старом, то подопечные наоборот.
Кирилл поднял голову, затуманенным взором посмотрел на вошедшего. В следующее мгновение от сна не осталось и следа. Марат с Кириллом знали майора слишком давно, чтоб не заметить крайнее волнение на его лице. Максимыч подошел к Марату, жестом подозвал Кирилла.
— На той неделе в Москве девушка ограбила офис банка. Тридцать трупов. Помните?
Эта новость облетела все центральные каналы и взбаламутила интернет. О ней не слышал лишь глухой. Лейтенанты синхронно кивнули.
— А про вчерашнюю стрельбу слышали? — спросил майор.
— В ГУМе? — уточнил Марат.
— Сто тридцать человек положила какая-то чокнутая тварь, — в сердцах выплюнул Кирилл. Из-за ролика, который он увидел в новостях, всю ночь плохо спал.
— Не важно, сколько там погибло, — ответил Максимыч. — Важно другое.
Он положил папку на капитанский стол.
— Смотрите. Сегодня ориентировка пришла. И в банке и в ГУМе было одно и те же лицо. Одна из камер хорошо его захватила…
Кирилл открыл папку, достал фотографию.
— Узнаете? — спросил Максимыч.
— Это та, что в третьем спецхране работала? — ткнул Марат в листок. — Освободила спящего, а ее потом грузовик сбил. Но она же… умерла. Ее Васян с Веталем задерживать ездили.
— А всех спящих должны были уничтожить, — добавил Кирилл.
— Вот именно, — подтвердил Максимыч. — Должны были. Да видимо не всех уничтожили.
Лейтенанты посмотрели на майора.
— У меня предчувствие плохое, — сказал он.
Кирилл с Маратом затаили дыхание. Именно благодаря его предчувствиям они вернулись с Кавказа не в цинковых гробах.
— Скорее всего, мы видим самое-самое начало. Мир меняется у нас на глазах, — посмотрел в глаза подопечных майор. — Пока никому о ней ни слова. Договорились?
— Я не знаю, зачем это нужно, — сказал Марат. — Но твоему чутью доверять привык.
Кирилл молча кивнул.
Стены, стол, за которым сидели Вика с Алисой, софа с разъехавшимися ножками — все пропахло противно-кислой вонью никотина. Хозяйка посуточной квартиры не требовала документов или чего-то еще кроме денег. Платишь — живи. Не платишь — выметайся.
По кухне ее жилища маленькими, но наглыми группами маршировали тараканы. Санузел выглядел не лучше бесплатного общественного туалета, а на балконе, под тряпочкой, лежал полусгнивший трупик котенка.
Последний лучик августовского солнца преломлялся через надтреснутое стекло, падал в ладонь Алисы. Осень обещала быть холодной. Люди уже в августе надевали куртки. Комната медленно, но верно погружалась в сумрак, но Алиса сидела в солнцезащитных очках. Глубоко вздохнула и облокотилась на стол. Вика сидела напротив, откинувшись на спинку стула, невидящим взглядом смотрела в стену.